Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 105 – Вероника Лесневская

— Где вы будете жить?

— В безопасном месте... Ты спрашиваешь, чтобы Луке сообщить?

— С ним нет связи. Ему я тоже звонила, когда тебя искала.

— Вот как? — выпаливаю обреченно, балансируя на грани истерики. Внешне я скала, а внутри бушующее, штормовое море. — Он сломал мне жизнь. Обманывал, унижал, изменял… Официально отказался от сына! Между прочим, от твоего внука! — повышаю тон, но тут же заставляю себя остыть. — Несмотря ни на что, ты продолжаешь нас сводить. Скажи, зачем?

— Лука очень раскаивается. Он любит тебя и хочет сохранить семью, — твердит механически, как робот.

Она так и не научилась признавать свои ошибки. Или действительно продолжает верить этому подонку? После всего, что он сотворил…

— Пусть эти лживые раскаяния Лука засунет себе в задницу, — выплевываю с отвращением. — И свою больную любовь — туда же!

— Дочка, прости, — мама неожиданно обнимает меня, и я теряюсь, выпустив сумки из рук. — Оставайтесь. Здесь ваш дом.

В родительских руках тепло и уютно. Я как побитый котенок после дождя — хочу согреться, но боюсь, что меня опять обидят. Я готова расплакаться, выпустить боль, но сдерживаюсь из последних сил. Лишь скупо обнимаю мать в ответ, поглаживаю по сгорбленной спине — и отстраняюсь.

— Николь, помощь нужна? — доносится из коридора по-армейски четко, строго и в то же время настороженно. — Почему квартира открыта нараспашку? Николь!

Входная дверь с грохотом захлопывается, тяжелые мужские шаги гремят на весь дом. Я выглядываю из комнаты, прежде чем огнедышащий дракон разгромит все вокруг в поисках вверенного ему сокровища.

Данила не хотел отпускать меня одну за вещами, но я взбрыкнула, заявив, что не пойду под конвоем. Кажется, невольно обидела его. Он защищает меня, а я, если честно, испугалась их встречи с мамой. Не знала, чего от неё ожидать.

И не зря…

— Что он здесь делает? — недружелюбно фыркает мать, отталкивая меня и выдвигаясь вперед.

Она будто прикрывает меня собой, хотя в этом нет необходимости.

С ним я в безопасности.

— Мам, это Данила Богатырев, вы пересекались на свадьбе Насти. Помнишь? Свидетель со стороны Миши, — мягко представляю его, пытаясь сгладить острые углы. — Он нам поможет с жильем и охраной...

— Помню, конечно! И не одобряю таких «друзей» из мест не столь отдаленных.

— Прекрати, мам, — отрывисто выдыхаю, лихорадочно метнув взгляд с нее на Даню.

Он все слышит, но невозмутимо стоит на месте.

Высокий, мощный, нерушимый. Без тени эмоций.

Каменный исполин.

— Да он же рецидивист, наколку бить негде, — бесцеремонно выпаливает мама, не стесняясь мужчину. Рассматривает его с ног до головы с пренебрежением. — С кем ты связалась, Ника? Прав был Лука, он предупреждал, а я не верила…

Каждая фраза как незаслуженная пощечина. Бьет наотмашь.

Я вздрагиваю и закипаю, будто мама не только Богатырева, но и меня лично унижает словами. Она безжалостно стреляет в него, а рикошетит по мне, и мое сердце истекает кровью. Как если бы мы с ним были одним целым.

Мне больно и обидно, но Даня стойко выдерживает каждый удар — и даже не морщится, будто привык быть на скамье подсудимых. Спокойно выслушав оскорбления матери, он тихо, размеренно и без тени злости произносит:

— Я понимаю, почему вы беспокоитесь, но я вашу дочь не обижу. Даю слово.