Книга Султан Эфир, страница 63 – Сильвия Лайм

Я сделала шаг вперед, затем другой. Стараясь больше не обращать внимания на то, что, кажется, целиком состою из огня. Меня почему-то это ранило уже совсем не так сильно. Тем более что и пламя словно бы становилось все меньше, я уже видела черты своих рук, цвет кожи…

Да и какая, к игнисам, разница? Я не могла отвести взгляд от двух переплетенных фигур, которые мысленно сжигала в огне гораздо более сильном и горячем.

Мне было физически больно, и я даже не пыталась думать о том, что, вообще-то, мне должно быть все равно.

Неторопливо я обошла их по кругу, остановившись, едва мне стало видно лицо темнокожей красавицы. Она и впрямь была красивой. А длинные, до бедер, волосы, украшенные золотистыми колечками, дополняли образ восточной нимфы.

— Прекрасно, просто прекрасно, — процедила я сквозь зубы, сложив руки на груди в каком-нибудь полушаге от них. И в тот же миг гетера распахнула глаза и истошно закричала.

Я склонила голову набок, с любопытством оглядывая истерично орущую аурию. Похоже, она меня видела. И незнакомая мамзель, объятая пламенем, ей, видимо, совсем не пришлась по вкусу.

Короткий смешок сам собой сорвался с губ. А затем в мою сторону обернулся его огненное величество Красный дож.

И я поняла, что он вовсе не целовал свою наложницу.

Он пил ее кровь.

Его губы были блестящими и алыми, а кончики острых клыков окрасились в багровый. Обычно огненные глаза сейчас стали ярко-красными, с черной сердцевиной, пламени в них не светилось ни язычка.

Несколько мгновений он смотрел на меня так, словно видел впервые. Словно… не мог оторваться. А затем перевел взгляд на аурию и прорычал:

— Пошла вон.

В тот же миг девица замолкла, да так быстро, словно ее кто-то выключил. Не успела я вздохнуть, как ее сдуло из комнаты.

Щелчок пальцев с крупными перстнями — и в полумраке помещения загорелся свет: десятки жаровен одновременно зажглись, наполнив воздух теплым запахом масел.

Сициан шагнул ко мне, резко обхватив за плечи и сжав. Его глаза все еще были широко распахнуты, а грудная клетка… не двигалась. Он задержал дыхание.

— Александра, — прошептал он, едва кончики сильных пальцев вонзились в мои мышцы, четко давая понять и ему, и мне, что я настоящая.

Огонь исчез. Я больше не состояла из пламени.

И в следующий миг он меня резко обнял, ладони поднялись вверх, скользнули в волосы и снова с силой сжали распущенные пряди.

А я втянула в себя горячий, огненный запах дожа, не имеющий оттенков или ярких нюансов. Нечто неуловимое, отчего внутри тут же становилось жгуче жарко. И зажмурилась, стиснув зубы и уперев ладони в его грудь.

Рядом с императором все почему-то теряло свой смысл. И обретало новый.

Но жжет.

Слишком.

Я распахнула глаза и проговорила бесцветно-холодно:

— Сияй, Райя-нор.

Сициан меня отпустил. Впрочем, он все еще продолжал вглядываться в мое лицо так, словно видел впервые. Словно внутри него закипали тысячи мыслей, одна — сжигающая другую, и, как и прежде, он не торопился поделиться ни одной из них со мной.

Холодный и бесконечно горячий одновременно.

— Пьешь кровь? — проговорила я тогда, и горло словно разодрали эти слова.

Рядом с Красным дожем меня опять лихорадило. Я боялась его прикосновений и желала их так, словно это последнее, что нужно мне в этой жизни. Смотрела в его смуглое лицо и хотела дотронуться. Почувствовать снова его губы, и тьма с тем, что они все в чужой крови.