Книга (Не) родная, страница 76 – Анна Бигси, Елена Львова

На последних волевых открываю дверь и бесшумно вхожу в квартиру. Темно и тихо. Мои девчонки, наверное, спят. Устало улыбаюсь, перекладываю подарки в одну руку и стаскиваю верхнюю одежду и обувь.

Аккуратно прокрадываюсь в комнату Сони. Девочка крепко спит, подложив ладошки под щеку. Малышка. Невесомо провожу ладонью по волосам, поправляю одеяло и кладу рядом игрушку. Проснется и обрадуется. Сонечка очень хотела эту пони из какого-то популярного мультфильма.

Прикрываю за собой дверь и иду в нашу с Тасей спальню. В комнате темно, лишь отблески луны едва-едва освещают пространство вокруг. Таисия тоже спит, как маленькая, свернувшись калачиком и спрятав нос под одеялом. Волна нежности заполняет меня до краев. Улыбаюсь и качаю головой, как же я соскучился по этой девчонке.

Кладу цветы на тумбочку, быстро раздеваюсь и забираюсь под одеяло. Одним движением притягиваю к себе жену и утыкаюсь носом в ее шею. Вдыхаю аромат кожи и прикрываю глаза. Кайф. Наконец-то я дома. Как мало, оказывается, надо человеку для счастья. Дышу ей и никак не могу надышаться. Ее запах проникает в меня и смешивается с кровью. Усталость магическим образом испаряется, а ей на смену приходит первобытная энергия и толкает на подвиги.

Довольно усмехаюсь, чувствуя определенную реакцию организма. Целую жену в шею и несильно прикусываю, а ладонями пробираюсь под маечку и накрываю горячую грудь.

— Леша? — Сонный голос мурашками прокатывает по коже и концентрируется в паху. Прижимаюсь теснее к упругим ягодицам, демонстрируя свои намерения.

— Ты еще кого-то ждешь? — шепчу на ухо и слегка прикусываю мочку.

— Гордеев! — неожиданно взвизгивает Тася и отбивается от меня руками и ногами.

Искренне недоумеваю и выпускаю ее из объятий. Вскакивает с кровати и спешно поправляется.

— Тась, ты чего? — сажусь на постели и включаю ночник. Испугал, что ли?

— Как ты смеешь до меня дотрагиваться после… — шипит она яростно и шумно втягивает в с ебя воздух. — После…

— После чего, Тась? — вопросительно изгибаю бровь. Все это нравится мне все меньше. — Тебе что-то приснилось?

Другого объяснения попросту не нахожу.

— Бессовестный!

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет. Встаю и решительно иду к жене. Пора прекращать этот цирк. Она пятится, пока не упирается в стену. Тяжело дышит и демонстративно отворачивается. Ну уж нет, так не пойдет. Беру ее за подбородок и разворачиваю к себе.

— Объясни мне свою истерику немедленно!

В глазах вселенская обида и разочарование. Да что я сделал-то?

— Вот. Смотри!

Тася вырывается, берет свой телефон и протягивает мне. Неизвестный номер. Видео. Включаю. Старые кадры с дня рождения Ангелины. Откуда они здесь? Телефон моей жены искала и, видимо, нашла.

— Вот же сука, — цежу сквозь зубы и сильнее стискиваю телефон, едва сдерживаясь, чтобы не запустить его в стену.

— Значит, это правда?

— Ну, конечно, правда, — отвечаю раздраженно.

— Я так и знала. — Горечь в голосе Таси болезненно резонирует во мне. — Зачем тогда все между нами было?

А-а-а. Что за дичь она несет? Зарываюсь пальцами в волосы и шумно выдыхаю.

— Тася, этой правде тыща лет! — не сдержавшись, повышаю голос. — Я же не говорил тебе, что жил монахом, правда?

— Но… — растерянно бормочет Тася и хлопает ресницами.