Книга (Не) родная, страница 47 – Анна Бигси, Елена Львова

— Ну ладно… — Тася лишь вздыхает и отводит взгляд в сторону. Вот что у нее в голове творится?

— Звони, если что, Гордеева, — поддразниваю безобидно и щелкаю по ее носу пальцем.

Морщится, но улыбается. Открываю дверь и выхожу из квартиры. Не хочется, но надо. Я и так загостился. Вовлекся во всю эту историю больше, чем должен был. Больше, чем имел на это право. Твою ж мать. Отрезвление мучительно, главное, чтобы похмелье не затянулось.

Сажусь в машину и растираю лицо ладонями. Как же все сложно-то. Поднимаю голову и вижу, как Тася стоит у окна и смотрит на меня. С тяжелым сердцем отъезжаю. Неспокойно как-то, но остаться не могу. Мне надо домой. Работа не ждет. А еще встретиться с Дмитрием. Как юрист высокого класса он должен мне помочь. Проконсультировать в вопросах опеки и попечительства.

Смотрю в окно, как машина Алексея отъезжает от подъезда, и тяжело вздыхаю. Опять отпустила, хотя в глубине души надеялась, что останется. Глупо и наивно. Наверное, я просто дура. Головой понимаю, что все это фикция, что не имею на него никаких прав, но сердце не хочет принимать такую правду и диктует свои условия. Болезненно сжимается от тоски и рвется вслед за мужем.

Господи, мы не виделись десять лет. Десять долгих лет. А такое ощущение, что между нами ничего не изменилось за это время. Я, наверное, просто схожу с ума… и вижу то, что хочу видеть.

— Что происходит, ты мне можешь объяснить? — Возмущенный голос подруги врезается в меня вместе с волной негатива. — Что здесь делал Гордеев?

Не понимаю, почему Ульяна стала такой агрессивной. Но в последнее время ее как будто подменили.

— Он мой муж, — сухо констатирую и сжимаю кулаки, чтобы побороть в себе раздражение.

Больше не хочется делиться с Ульяной подробностями, но понимаю, что во мне говорит обида. И чуть позже я пожалею о своем молчании. Она моя единственная подруга, самый близкий человек. Кроме нее у меня больше никого нет.

— Чего? Тась, у тебя все нормально?

— Угу, просто замечательно… — бормочу себе под нос и продолжаю гипнотизировать стоянку около дома. Как будто Гордеев еще может вернуться.

— Да очнись ты наконец, — вспыхивает Ульяна и подходит ко мне.

Нехотя оборачиваюсь и показываю ей свой безымянный палец, на котором болтается обручальное кольцо.

— Мы с Гордеевым сегодня поженились.

Лицо Ульяны вытягивается, а глаза пораженно округляются.

— Это шутка такая? — с сомнением интересуется она. — Не смешная.

— Нет, это правда.

Достаю свидетельство о браке и протягиваю ей. Внимательно читает и поднимает на меня глаза.

— Так не бывает.

— Все бывает, если очень захотеть. — Я усмехаюсь и зябко веду плечами. Как-то мне не по себе. Тошно и некомфортно.

— Но зачем?

— Может, я его люблю? — с вызовом произношу я и смотрю ей в глаза. Конечно, все это неправда, но хотя бы на пару мгновений хочется поверить в реальность.

— Снова здорово, — сдувается Уля и качает головой. — А он?

— Какое это имеет значение?

— Ясно. — Она нервно кусает губы и отводит глаза в сторону. — Про диагноз тоже сказала?

— Конечно нет.

Еще чего не хватало. Он никогда не должен узнать об этом. Не хочу его жалости. Да и вообще ничего не хочу. Ехал бы уже в свою столицу и не возвращался.

— А как вы жить собираетесь?

— Так же, как и жили до этого, — с деланым равнодушием пожимаю плечами и забираю у подруги документ. — Наш брак фиктивный… только для того, чтобы удочерить Соню.