Книга Мое новогоднее (не) счастье, страница 23 – Елена Львова

Но внезапно внутри меня что-то щелкает, и я вспоминаю, где мы находимся и что происходит вокруг. Я разрываю поцелуй и отступаю, отводя взгляд, чтобы он не видел моих эмоций. Возвращается чувство реальности — шумный зал, смех детей, рождественская музыка. Я должна взять себя в руки, я не могу позволить этому продолжаться.

— Мне нужно идти, Вадим, — говорю я, чувствуя, как щеки горят. — Дети ждут, и я должна быть с ними.

Он кивает, но в его глазах остается что-то невысказанное, что-то, что он хочет сказать, но молчит.

— И... я знаю, что ты женат, — быстро добавляю я и тут же отворачиваюсь. Слова словно обжигают, и я бегу к детям, пытаясь взять себя в руки. Мое сердце колотится, а чувства бурлят внутри. Все это слишком сложно, слишком неправильно, но при этом — настолько захватывающе. Я чувствую, как меня разрывают на части противоречивые эмоции — радость, вина, смятение.

Когда я вернулась к детям, они уже начали готовиться к танцам вокруг елки. Я стараюсь улыбнуться, чтобы никто не заметил моего замешательства. Лена снова подходит ко мне, тянет за руку и что-то говорит, но я едва ее слышу. Все кажется немного сумбурным, но вместе с тем — таким настоящим и живым. Я смотрю на детей, вижу их радостные лица и понимаю, что в этом хаосе есть своя особая магия. Эта магия — настоящая, непосредственная, не требующая никаких особых условий. А Вадим... Нет! Прекратить все мысли о Вадиме!

Зал наполняется музыкой, гирлянды мигают, а я позволяю себе улыбнуться. Вокруг нас — смех и радость, и я чувствую, как все напряжение последних дней наконец-то уходит. Я вижу, как Вадим, все еще в костюме Жука, помогает кому-то из детей поднять упавшую игрушку. Он ненавязчиво кивает мне и улыбается, и я, даже несмотря на все мои усилия, тоже улыбаюсь в ответ.

Мне нужно взять себя в руки. Я пытаюсь сосредоточиться на детях. Они крутятся вокруг елки, Лена наконец тянет меня в круг, и я начинаю с ними танцевать, будто ничего не произошло. Вокруг нас сверкают огни, музыка все громче, и я позволяю себе окунуться в этот момент, хотя внутри все еще бурлят противоречивые чувства. Я вижу, как дети смеются, вижу, как они счастливы, и это помогает мне вернуться в реальность.

Но я не могу больше так. Это должно закончиться здесь и сейчас. Вздохнув глубже, я прихожу к окончательному решению. Вадим не может просто так играть с моими чувствами. Я резко разворачиваюсь и направляюсь к нему, который все еще помогает детям, улыбаясь в своем нелепом костюме Жука.

— Жук, нам нужно поговорить, — говорю я, пытаясь скрыть напряжение в голосе и улыбаясь так, чтобы никто не понял, насколько мне тяжело. — На пару слов, если можно.

Она уводит меня за угол, почти таща за руку, и я, не успев ничего понять, ощущаю, как меня в буквальном смысле выбрасывают из этой праздничной суеты. Сердце начинает биться быстрее, воздух вокруг кажется тяжелым, и у меня ощущение, будто стены сжимаются. Я чувствую, как напряжение охватывает все тело, пальцы слегка дрожат, а ноги становятся словно ватные. Она ведет меня вперед, и я не могу избавиться от чувства, что теряю контроль над всем происходящим. Вокруг по-прежнему слышны детские голоса, смех и музыка, но здесь, вдали от елки и танцующих детей, кажется, будто мир сжался до нас двоих и этого коридора. Я хотел бы еще шутить о своем нелепом костюме Жука, но в ее глазах вижу что-то другое — она не настроена на игры.