Книга Злой Морозов для Алёнушки, страница 14 – Аня Леонтьева

Медведица, словно почуяла что-то, а может, и реально уловила мой запах, развернулась, и, покачиваясь, пошла вглубь темнеющего леса, а за ней, порыкивая, поскакал медвежонок.

Я тоже развернулся и зашагал, к оставленному неподалёку снегоходу.

Выбрался к трассе, притормозил на выезде.

Скинул верхонки, оставшись в одних митенках, нашёл за пазухой, телефон.

К Петровичу обращаться не вариант, ему легче будет пристрелить зверей, нежели отловить и отправить в заповедник.

Так что, есть единственный человек, кто поможет.

— Отец, - вместо приветствия выдаю я в трубку, выпуская из-за рта парок.

— Емельян, - отвечает он мне в тон.

— Привет! Нужна твоя помощь.

— Мне страшно узнать, что за помощь тебе потребовалась от полковника юстиции, особенно если учесть, что ты звонишь раз в полгода.

Пропускаю мимо ушей привычное брюзжание отца и перехожу сразу к делу, выкладываю всё по пунктам.

— И что ты предлагаешь? – хмыкает отец, явно не проникшись моей проблемой.

Я без обиняков выдал план действий, который состоял из отлова медведицы и её медвежонка, и транспортировки их в ближайший заповедник, где медведица найдёт прокорм и уляжется, наконец, на зимовку, и желательно скорее, пока она никого не убила.

— Вечно ты со своим лесом, Емельян, - заворчал отец, но по его тону я понял, что он прикидывает варианты. – Ещё и под самый Новый год…

Я молчал, знал, что это в его силах, иначе бы не обратился к нему.

— Предлагал же отличное место в городе, сейчас бы жил, не тужил…- продолжал он, тоже из его привычного репертуара. – Нет, понесло в эту глухомань…

— Сделаешь? Нет? – не выдержал я.

— Пацанов ко мне на каникулы отправишь, - тут же выдал он условие. – Уже, поди, забыли, как дед выглядит.

— Идёт, - ответил я.

Гриня и Никитос, и сами уже про деда спрашивали.

— Жди, - коротко ответил отец и сбросил.

По моим прикидкам потребуется, чуть ли не день на согласование, и остаётся только надеяться, что за это время медведица не сдохнет и сама, кого не убьёт.

Снова зачехлялся и вывернул на заснеженную трассу. Дорога пустая. Никто не рискует ехать, пока не почистят, потому что можно крепко застрять.

Машину Алёнушки увидел сразу, притормозил, но даже трогать не стал этот сугроб. Пусть такой и стоит, сливается с местностью, всё равно на ней сейчас никуда, даже если бы завелась.

Глянул на время, почти десять, надо домой вертать, да немного двор расчистить и крышу от снега.

Так и делаю, не заходя в дом, переодевшись в гараже, завожу снегоуборочную машину и кружу вокруг дома, немного расчистив дорожку. Потом скидываю снег с крыши, и у самого крыльца, работаю лопатой.

Мышцы постепенно натруживаются, начинаю гореть, нехитрый завтрак, уже давно переварился, и желудок тянет и урчит.

Надо заканчивать, да идти что-то решать с Алёнушкой, она явно застрянет у меня.

Это осознание отозвалось приятным предвкушением, но только я вошёл в дом и увидел глазищи её виноватые, сразу понял, что натворила чего-то.

Я по сыновьям натренировался, и на раз определять по глазам предстоящие траблы.

Вот и эта стоит, глазками стреляет. Хорошенькая такая. Видно, что умылась, расчесалась, в этом же костюмчике срамном, в котором всё видно. И во мне снова просыпается всё то, что так давил этой ночью.

Чувствую, весёлый Новый год предстоит.