Книга Мой гадский сосед, страница 38 – Аня Леонтьева

А массировать начал ногу, профессионально и так кайфово, своими крупными, загорелыми пальцами скользя по моей ступне, у меня и вовсе разум в трусы потёк.

Опомнилась на мгновение, когда он отвлёкся, за аптечкой пошёл, а потом всё, чисто на упрямстве держалась, хотя всё внутри таяло, от его прикосновений жёстких, от запаха тяжёлого, от взгляда жадного.

Никто на меня так никогда не смотрел, а он смотрит, параллельно, правда, гадости говорит, но смотрит, так что реально, кажется сожрать хочет. И я хочу, чтобы сожрал.

Какой пожар? О чём вы?

Я бы не заметила, наверное, если бы вокруг всё полыхать начало, настолько я была увлечена очередной игрой с этим медведем вредным. Все свои обиды и претензии позабыла, за один его взгляд, всё простила. И плевать мне хотелось, что может у него, таких, как я, и Нинка эта, по десять штук. Я желала только одного, чтобы он уже дотянул свои ладони заграбастые, до груди моей, при виде которой у него тут же всё ожило, и рот ему заткнуть поцелуем.

Даже не знаю, о чём больше жалею.

О сарае сгоревшим со всем барахлом, или о неудавшемся сексе с ним.

О том, что сгореть могло не только барахло, даже думать не хочу. Хотя, если бы не наши игрища с соседом, возможно, я вовремя заметила огонь и не дала случиться пожару.

— Ценное что-нибудь сгорело? — опять допытывается участковый.

— Нет, — жму плечами, трепя Тумана за загривок. Пёс блаженно сопит и заливает слюнями всё вокруг. — Что там, может, быть ценного?

— Ну откуда же мне знать? — Илья Фёдорович, отступает, подальше, пряча свои кроссовки от слюнявых рек пса. — Может, вы там хранили электронику, какую или сбережения прятали.

Вот кого же он мне напоминает?

Задумчиво гляжу на мужчину, перебирая в голове образы, и никак не могу ухватить подходящий.

— Понятно, — облегчённо выдыхает он, видя мой пустой взгляд.

— Если только флягу, — вдруг вспоминаю я, отвлёкшись от подбираний образа.

— Флягу? — хмурится участковый.

— Фляга у меня там для воды стояла и тележка.

— Ну, они навряд ли сгорели. Просто обуглились, — он оборачивается к остаткам сарая, пытаясь, наверное, в чёрной груде найти и флягу, и тележку.

Киваю, но мне от этого не легче.

Что мне с ними делать.

Чистить? Не чистить?

Применять-то их в таком виде нельзя. В голове опять вакуум. Потому что я вообще не понимаю, что мне делать дальше.

Может папу вызвать опять?

Обнимаю Тумана крепче, точно пёс сможет мне ответить на все незаданные вопросы. Но он только переносить тяжёлую башку мне на колени, и вздыхает моему такому самоуправству с его телом.

— Ладно, протокол я составил, если вам больше нечего добавить, то подпишите, — протягивает мне листок, исписанный убористым и корявым почерком.

Пробегаюсь глазами по строчкам, выхватываю то, что могу прочитать.

«…возгорание…» «… подозрений не имеет…» «… поджог…»

Подозрения то, как раз у меня есть, но озвучивать я их не стала. И так на всю деревню ославилась как потаскуха, и продолжать эту тему с Ниной на официальный уровень не желаю, тем более для этого нужны железные доказательства, а у меня их нет.

Подписала протокол и отпустила участкового, так и не озвучив ему своих мыслей.

Но долго грустить с Туманом нам не дали. Вернулся Женя, помогавший соседям разнести по домам свои огнетушительные приспособления. Народу-то набралось немало. Почти вся улица сбежалась, и бабки, и дети, все помогали, и то, что успел схватить: кто ведро, кто таз, кто лейку, тем и поливали.