Книга Никак иначе, страница 95 – Аня Леонтьева

Они оба порывались сопровождать меня на день рождение тёти, но я отмела эти варианты сразу. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь, что-нибудь заподозрил. Поэтому я категорически отказалась от предложения своих мужчин, тем более? что это была середина недели, самые рабочие будни, не стоит отвлекаться от дел. Кир как всегда разворчался, Саша же принял спокойно мою позицию. На это и порешили.

В дверь позвонили.

— Мы что ещё кого-то ждём? — изумилась я и уставилась на тётушку.

— Светланушка, — вдруг расплылась она в улыбке, — ты только не обижайся, но я Вову позвала.

— Вову? — изумилась я.

А она ловко прошмыгнула к двери мимо, и уже открывала их.

— Он позвонил, поздравил. Про тебя спрашивал. Я и позвала, подумала, мало ли, поговорите, может…

Всё это она говорит быстро, пока вертит замки, и ответить я не успеваю, что говорить нам не о чём, потому что входит Вова.

Он выглядит гораздо лучше, чем когда мы виделись в последний раз. Волосы подстрижены, ёжик, короткий, так любимый им с армии. Лицо свежее, без одутловатостей, чисто выбритые щёки и подбородок. Глаза голубые, бледные, светлые, смотрят пытливо. На нем вполне приличный костюм, и начищенные туфли, свежая рубашка. Высокий, занимает весь проём дверной. Держит в руках два букета цветов, и какой-то увесистый пакет. Он выглядит хорошо. Прямо девиз сегодняшнего дня. Конечно, изменился немного, заматерел, и долговязая фигура стала тяжелее, ему даже так лучше. Морщины небольшие, но всё же заметные расчертили симпатичное лицо. Залегли в уголках глаз и губ, которые сейчас трогает лёгкая улыбка. Он смотрит пристально, на меня, даже когда поздравляет тётю Олю, всё равно смотрит на меня. А я удивляюсь сама себе. Потому что передо мной стоит далеко не чужой человек, с которым мы прожили пять лет вместе, которого я как мне казалось, любила, и я при этом не чувствую к нему нечего совершенно. Нет ни грамма теплоты и радости, от встречи. Мне всё равно, Вот и всё.

— Проходи, проходи, Владимир, — суетится тётушка, забирая у него свой букет, и подарок, который был в этом пакете.

— Привет, — говорит, обращаясь ко мне.

— Привет, — отвечаю и складываю руки на груди.

Я знаю, что тоже выгляжу по-другому. Я не такая, как он запомнил. И дело не в том, что у меня другая причёска, и красивое платье, отлично сидящее, на постройневшей фигуре. Дело совсем не в видимой оболочке. Я изменилась внутренне, стала другой. Я чужая для него. От меня пахнет другим мужчиной, а в моём случае двумя. И это он всё прекрасно видит, всё это он прекрасно считывает с моих жестов и взглядов. И в его глазах мелькает досада и сожаление, но мне уже всё равно.

— Это, тебе, — протягивает жёлтые розы, когда-то мои любимые, а теперь мне нравиться ирисы, которые мне дарит Саша, и пушистые гортензии, которые дарит Кирилл.

Но я принимаю букет.

— Спасибо, — сухо благодарю, и приглашаю в гостиную, за накрытый стол. — Проходи.

— Свет, послушай…

— Вов, проходи, если хочешь остаться, — перебиваю его, — а слушать я тебя не хочу.

На его лицо набегает тень, и он кивает, проходит в зал, здоровается со всеми и садиться, за стол.

Я, поставив розы в вазу, ловлю на кухне тётушку.

— Зря ты это, тётя Оля, — упрекаю я её, — у меня есть другой мужчина…

— Я же не знала, Светланушка, — всплёскивает она руками.