Книга Никак иначе, страница 80 – Аня Леонтьева

Всё, у меня включился режим ревности. Перед глазами встали картинки, пошлее некуда, с участием Кира и других женщин.

— Да вспомнил, как ты мне недавно в душе отсосала, вот и встал у меня, — Кирилл конечно за словом в карман не полез, и своей откровенностью припечатал так, что мои щёки тут же вспыхнули.

Два дня назад, застала его в душе, утром. Он, почему-то задержался, обычно к моей побудке, его уже не было. А тут столкнулись в душе, и честно говоря, я соскучилась, особенно когда он стоит весь такой голый, высокий и мощный, и струи воды бьют по широким плечам. А ещё он через мгновение, как столкнулись наши взгляды, уже был готов. Его член просто ожил и нацелился точно на меня. Ну как тут не встать на колени. Хотя стоять на плитке, то ещё удовольствие, но это было уже потом, когда дурман рассеялся.

— Уверен, что дело во мне? — вредничала я, и отчаянно сопротивлялась его напору.

— Слушай, зеленоглазая, мне, конечно, льстит твоя ревность, но сейчас конкретно бесишь, — Кирилл припечатал мои руки над головой, своей, и склонился ещё ниже, так, что моих губ касалось его горячее дыхание. Его личный фетиш, обнюхивать меня. Зарываться в волосы, в изгиб шеи, тянуть аромат между грудей, и жадно вдыхать запах моего возбуждения между ног. Он делает это так по-звериному, с громким сипом и рыком, и это действует на меня как триггер. Я моментально возбуждалась, начинала таять, от его смелых движений, горячего дыхания, а уж когда он, начинал покусывать все сладкие местечки на моём теле, я сдавалась окончательно. Вот и сейчас, он ломает всё моё сопротивление, сминая тонкую ткань моей одежды, и ведёт по телу, губами, закусывая нежную кожу, и вызывая дрожь в моём теле.

— Какая ты вкусная, — хрипел его голос, — сладкая. Так бы и сожрал тебя!

А я таяла, совсем забыв, что собиралась противиться до последнего. Он уже без всяких трудностей раздел меня, распластав под собой. Сам тоже быстро избавился от одежды, и продолжал вести свою игру, доводя до края, до судорог внизу живота, что руки сами тянулись, заполнить пустоту. Бёдра горели от укусов, и внизу всё пульсировало.

— Кирилл, ну пожалуйста, — шептала я пересохшими губами, потому что, только могла, что стонать и скулить.

— Что? Чего ты хочешь? — издевался гад, заставляя находить силы на сопротивление, пусть и кратковременное.

— Ненавижу тебя, — злилась я, и царапал его спину.

— Нет, зеленоглазая, — усмехался он, — ты меня хочешь. Хочешь, чтобы натянул тебя. Оттрахал. Злая ходишь целыми днями. Забросил тебя. А ведь тебя нельзя надолго без члена оставлять, всякая хрень в голову лезет.

Он не даёт сорваться с моих губ очередному колкому ответу, запечатывает своим, и целует глубоко и порочно. Вылизывает, вытрахивает своим языком, так что я теряюсь в пространстве, и готова уже кончить только от его тяжести на себе, и алчных рук на своём теле.

Кирилл отрывается от меня, и я тянусь за новой порцией, но он перехватывает меня за горло, властно прижимает к подушке, и смотрит из темноты пространства, ища что-то в моём поплывшем взгляде.

— Какая же ты красивая, — срывается с его губ. — Невероятно красивая.

И у меня перехватывает дыхание от его слов. Всего ожидала, но только не комплимента. Такого искреннего, сказанного с таким надрывом.