Книга Никак иначе, страница 50 – Аня Леонтьева

— Ну что ты, конфетка? — прошептал он, так проникновенно, обжигая горячим дыханием кожу на шее, и упираясь губами туда же.

Я выдохнула, и, расслабившись, окончательно расплакалась.

Ну что таить, греха, надеялась, как всякая женщина, что есть что-то глубже зова тела, и пусть глупо это. Даже сейчас одёргивая себя, напоминая себе, что не бывает любви в тройничке. Но надежда умирает последней. Вот её Кирилл сегодня добил своей грубостью, а Саша своим безразличием.

— Ну, что ты плачешь? — он развернул меня к себе, и стал утирать слёзы с моих щёк.

— Я звонила тебе, — шмыгнув носом, сказала, рассматривая зелёные глаза, и ища в них фальшь. Не было там ничего кроме искреннего беспокойства, и может капли снисходительности. Вроде, как женщине простительны слёзы.

— Где ты был? — задала следующий вопрос, затаившись в его тёплых объятиях. В них было хорошо, уютно, и хотелось верить этому беспокойству и вниманию с его стороны.

— У нас проблемы в компании, может ты заметила… — он слегка усмехнулся.

— Саш, кто я для вас? — не стала ходить вокруг, да около, спросила напрямую.

— Ты наша женщина, — не моргнув и глазом, ответил он.

— Женщина, — горько усмехнулась я, и упёрлась в его грудь, оттолкнув от себя. — Свою женщину не игнорируют, когда она звонит, и не посылают, когда не в настроении…

— Глупая конфетка, — рассмеялся Саша, чем обескуражил меня, — ещё и замужем была. Лишь только с близкими людьми, мы позволяем себе быть самими собой. Злыми, равнодушными порой, потому что всегда уверенны, что нас принимают такими, какими мы есть.

— Но… — всё же захотела возразить, хотя сказанное им уже доходило до меня.

— Я видел, что ты звонила, но не смог ответить. Был уверен, что ты поймёшь, когда объясню тебе при встрече. И когда закончил, тут же поспешил домой.

— А…

— А Кир, — предугадывая мой следующий вопрос, перебил Саша, — просто вспыльчивый придурок, который не держит язык за зубами. Тоже расслабился. Ты словно всю жизнь с нами.

Я только всхлипнула.

— Да мы оба придурки, рядом с тобой, вертишь нами, как хочешь, — заговорил он уже ниже, проходясь губами по моим щекам собирая остатки слёз. Уводя влажный след на скулы, и ныряя за ушко. Стало сладко и от поцелуев, и от слов.

— Я верчу? — недоверчиво пролепетала я, хотя уже растеклась лужицей перед ним.

— С самого начала, все, так как ты хочешь, — продолжал Саша, прокладывая поцелуями дорожку к моей шее и ключицам.

— Серьёзно? — немного опешила я, считая те события, что принесли в мою жизнь этих мужчин, заслугой всё же их упрямства.

— Неужели мы где-то заставили тебя? Принудили в чём-то? — Саша посмотрел на меня затуманенным взглядом, немного отстраняя от себя.

— Не заставили, но были настойчивы, — не сдавалась я.

— Это потому что, мы сразу поняли, как я ты…

— Распутная шлюшка? — закончила я за него.

— Дурочка, — мягко рассмеялся он, — никакая ты не шлюшка.

Он огладил моё лицо своими большими ладонями, окончательно, утирая остатки слёз с него.

— Ты очень открытая, отзывчивая, горячая и нежная, — заговорил он, — и пиздец, какая красивая.

Ткнулся своим стояком мне в живот.

— Чувствуешь, как действуешь на меня, — заурчал Саша, и сжал мои ягодицы, притираясь крепче, — на нас.

— Саш, у вас никого кроме меня? — выдохнула на одном дыхании.