Книга Никак иначе, страница 45 – Аня Леонтьева

Утром проснулась одна, Прямо ощутила свободу в действиях, потому что всю ночь была сжата горячими телами, и постоянно ощущала прикосновение их рук везде. Мужчины не стеснялись, мяли меня словно я их игрушка, податливая и послушная, потому что я только стонала, и не возражала против такого самоуправства с моим телом, хотя это порядком мешало спать. И, казалось бы, тело моё наевшееся до отвала удовольствия, всё равно отзывалось, но все эти потирания, касания, сжатия. Я была на кромке сна и яви, и никак не хотела просыпаться, настолько была утомлена непрекращающимся сексом. Моё бедное тело болело, словно по мне проехался грузовик. Два грузовика. И я позволял делать с собой всё что угодно, лишь бы меня не будили. А когда внезапно осталась одна, тут же ощутила одиночество, и холод, хотя как оказалась, была завёрнута в одеяло с головы до ног.

Я открыла глаза, и потянулась.

И вправду одна.

Приглушённый свет проникал из-за зашторенного окна, и даже какие-то звуки долетали. Мужские голоса, какой-то скрип, шаги. Всё это меня мягко сказать взбодрило и опять низвергло в пропасть стыда. Как и тогда, когда это произошло впервые, я почувствовала себя самой грязной из всех женщин, самой распутной, только вспомнив, чем мы занимались вчера. Как я вела себя. Добровольно отдаваясь им обоим. И ведь вчера всё казалось таким естественным, не совсем правильным, но только от этого было ещё жарче, принадлежать сразу двум мужчинам.

А сейчас при свете дня, и ощущая себя как разбитое корыто, чувства полярно поменялись. Мне захотелось вновь сбежать. Я снова робела. Как посмотреть на них при свете дня, да я же со стыда сгорю.

Я со стоном откинулась на подушки. Это мне наказание за мою похотливую душонку.

Долго убиваться не получилось, организм, понявший, что хозяйка изволит бодрствовать, предъявил список естественных нужд. А именно очень захотелось в туалет, и принять душ, а особенно почистить зубы. И что из этого хотелось сильнее, вопрос.

После душа стало легче. Немного отпустило. Я завернулась в полотенце, и вышла в комнату, и тут же и встала, поняв, что всё, что имею здесь из одежды, это мои ярко-желтые конверсы, и полотенце, которое собственно на мне. Раздевалась, если можно так сказать, я вчера в спортзале, и сумку с собранными вещами оставила на кухне. Блин, у меня даже телефона с собой нет, а судя по свету за окном, утро уже давно не ранее и так-то на работу пора.

Что делать? Ждать пока, кто-то из моих любовников вспомнит обо мне. И вспомнит ли? Как всегда все, решив за меня, и посчитав, что так даже удобнее, я без работы.

Затянув потуже узел на полотенце, и собрав влажные пряди в пучок, двинула на поиски сумки.

В коридоре было тихо и темно. Под ногами была холодная плитка, и встала на цыпочки. Стены были выполнены из какого-то тёмного дерева. В утопленных нишах сверкали матовым стеклом светильники, висели какие-то чёрно-белые фото. Я особо не всматривалась, потому что была сосредоточена, на светлой арке впереди, откуда убегала вниз лестница, а вслушивалась в звуки дома.

Спустившись на один пролёт, я прислушалась. Где-то в глубине дома, распознала голос Кирилла. Его низкий тембр ни с кем не спутаешь. Судя по тому, что говорил он один, и делал паузы, это был телефонный разговор, и доносился его голос где-то дальше кухни, которая как я запомнила, была почти рядом с лестницей. Направо из просторного холла. Больше никого и ничего.