Книга Никак иначе, страница 25 – Аня Леонтьева

Я просыпаюсь одна. Долго лежу и слушаю звуки льющейся воды, шкварчение чего-то жареного, и тихую низкую песню. Судя по голосу, поёт Кир.

Всю ночь сквозь сон, я чувствовала их прикосновения, и поглаживания. Ощущала два крепких тела, что прижимались ко мне, а поняв, что рядом пустота, проснулась.

Разглядываю незамысловатый интерьер спальни. Огромная кровать, на которой я лежу, укутанная в тонкое покрывало. Напротив большое окно, неплотно зашторенное, и на пол падает полоска света. Высокий потолок со встроенными светильниками. Белый матовый. Рядом шкаф-купе. И пара стоек-вешалок, на которых навалены вещи. На полу мягкий ковер. Всё темное. Стены серые, постельное бельё черное, шторы тоже тёмно серые, только ковёр молочного света. Холостяцкая берлога.

Встаю, закутавшись в покрывало. Тело всё ломит. Не привыкло оно к таким физическим нагрузкам.

Тут же на полу натыкаюсь на свои остатки белья, чулки и туфли.

Как я поеду домой?

Бреду по коридору на запах пищи, и самое главное кофе. На полпути дорогу мне преграждает вышедший из ванной бодрый и свежий Саша.

— О, конфетка, с добрым утром! — он улыбается мне, обнажая ровный ряд белых зубов. На нем только брюки, и загорелая кожа на подтянутом торсе блестит капельками воды. Тут же давлю в себе желание слизнуть, их, и дотронуться до искусно вырисованного солнца. Это наваждение когда-нибудь закончится? Прямо раздражает меня такая реакция.

— Доброе, — вздыхаю я, и захожу в ванную, закрываю дверь.

Смотрю на себя в зеркало, и не узнаю эту потрепанную, но вполне счастливую женщину. Глаза блестят, искусанные губы алеют. Это что? Доза качественного секса так влияет?

Я расчесываю волосы рукой и заплетаю в косу, и бросаю взгляд на шею, и столбенею. Перевожу глаза ниже, разворачиваю покрывало, и моё изумление только крепнет. Вся моя кожа, белая нежная, во всех местах, вся в засосах, укусах, точках синяков. Звери. Мне же теперь минимум неделю, ничего открытого не надеть, пока эти следы исчезнут, и при Вове тоже надо с осторожностью ходить, а то, как закатит истерику.

Я умываюсь, чищу пальцем зубы. Оттягиваю момент когда встречусь, с ними обоими разом. Вот стесняюсь я. И по фиг, что было вчера, сегодня стесняюсь. Была бы возможность, вообще бы смылась, да только не одежды, не телефона.

— Зеленоглазая, харе плескаться, шуруй завтракать, — Кирилл заглядывает ко мне в ванную. Я прячу глаза.

Он тоже по пояс раздетый, в одних спортивных штанах, поигрывает своими бицепсами, и татуированной грудью светит, и мне тоже очень хочется его потрогать. И поэтому я не смотрю на него. Всё хватит. Вчера был предел моей толерантности, больше ничего такого. Отметим галочкой как небольшое приключение, и забудем.

— Иду, — отвечаю я и не глядя, плетусь на кухню, плотнее придерживая покрывало.

За завтраком, мужчины обсуждают какие-то свои дела, и планы на день, не вникаю. Вникаю во вкуснейший омлет. Пышный и румяный. Может я просто проголодалась, и поэтому кажется, так вкусно.

Ага, проголодалась!

И секса давно не было.

Хорошие оправдания.

— Спасибо, очень вкусно, — ограничилась я сухой благодарностью, и принимаюсь за кофе.

— Конфетка, а ты чего такая злая, вроде же наоборот должно быть, — хмыкнул Саша, видя моё подавленное настроение.

— Всё в порядке, — снова сухо отзываюсь я.