Книга Никак иначе, страница 162 – Аня Леонтьева

Кирилл отстраняется, и резко разворачивает меня на живот, ложиться сверху, почти прижимая собой полностью, пальцы больно сжимают мои волосы у корней и тянут, вынуждая выгнуть шею. Он тут же вгрызается полупоцелуем, полуукусом в изгиб, раня нежную кожу, ошпаривая горячим дыхание, и хрипом.

Это жёсткое доминирование, после нежных ласк, вскрывает, словно новый уровень моей чувствительности. Боль смешивается с трепетным дрожанием тела ещё не остывшего от оргазма, и уже зарождается новая волна, более жаркая и тёмная.

Я выстанываю его имя, ёрзаю под ним, выгибаюсь, под тяжёлым телом, которое стремиться, кажется, закрыть собой полностью. Горячий контакт влажной кожи, чувство пустоты между ног, звериный рык сверху, когда я крупно вздрагиваю от укусов, у основания шеи.

Сейчас я сделаю все, чтобы насытить этого зверя.

Я так плотно вжата в матрас, что дышать тяжело, и голова идёт кругом, добавляя фантомность горячему контакту наших тел. Мои ладони сверху накрыты ладонями Кира, и наши пальцы крепко переплетены. Перед зажмуренными глазами то и дело расцветают белые цветы, вспыхивая алым на каждыё его укус-поцелуй.

Он, наконец, немного отстраняется, давая мне вздохнуть полной грудью, разлепляет, затёкшие пальцы, и тянет на себя мои бёдра вынуждая встать на четвереньки. Но когда я уже готовая к проникновению, покорно замираю, опустив голову вниз, Кир шлёпает меня по ягодице, и кожу тут же обжигает боль.

Я вскрикиваю и неконтролируемо дрожу, от разливающегося по венам жара, и тут же выгибаюсь, словно выпрашиваю новую порцию. И она не заставляет себя ждать. Другую ягодицу тоже жжет, и так же ярко и остро проникает в кровь возбуждение.

— Блядь, обожаю, твой вид сзади, — хрипит голос Кира, и я чувству, как он жёстко до боли, разводит мои ягодицы в стороны, максимально раскрывая меня. Горячую плоть холодит воздух, а потом тут же обжигает прикосновение твердого члена. Жилистая плоть скользит вдоль, не проникая, трётся о сжимающаяся анус и раскрытое лоно, растирая вязкую смазку, и, заставляя меня скулить в нетерпении. Напряжение внизу живота нарастает, и пустота между ног становиться нестерпимой. Грудь, тяжелеет, и мимолётное трение сосков о простынь при покачивании тела, отдаётся дрожью во всём теле.

— Кирилл, прошу, — я сворачиваю шею, чтобы разглядеть его, но в комнате темно, и я могу только скулить и выгибаться под сильными пальцами.

— Хочешь мой член? — издевается этот гад.

— Хочу, — поддаюсь бёдрами назад, но он толкает меня так сильно вперёд, что я падаю на живот, но тут же вдруг ощущаю, под ним подушку. Когда он успел её пристроить туда, я не отследила. Эта мимолётная мысль затухает почти мгновенно, когда меня снова накрывает его тело, а зудящую пустоту, наконец, заполняют.

Кир входит резко, и сразу же задаёт дикий темп, просто втрамбовывая меня в матрас. Его глубокие толчки отдаются во всём теле, и я плавлюсь, растекаюсь под ним, наслаждаясь той мощью, что наполняет меня.

Он снова переплёл свои пальцы с моими, сжал их, уткнулся в изгиб моей шеи, целуя и кусая нежную кожу, и двигается без остановки и передышки.

Из моего горла рвались уже не стоны, а хрипы. Мне было горячо и тесно, сладко и остро. Кожа на ягодицах горела от ударов, на шее тянуло от засосов, пальцы были переплетены до боли, и всё тело было охвачено напряжением, натянуто в ожидании разрядки. А лоно становилось всё влажнее и влажнее, от растягивающего его члена. Он проникал до упора, вышибая из моих лёгких весь воздух, откатывал назад, и на секунду, всё сжималось от потери, но тут же ликовало, когда плоть снова натягивалась на твердом стволе.