Книга Птичка, страница 122 – Аня Леонтьева

— А мне она симпатичной показалась…

— Ты издеваешься Лина! — взвизгивает, как я уже теперь знаю, Алла.

— Нет, ты то несравненна, но Назар явно знает толк в красоте, — возражает подруга Аллы и дверь щёлкает, они выходят и натыкаются на меня.

Девушки замолкают, но потом Алла выходит вперёд.

— Вика, кажется? — спрашивает она.

Я настолько придавлена всей этой грязью, что даже не в силах кивнуть, да и не хочу я ей кивать.

— Я рада, что ты всё это услышала, — продолжает брюнетка, и просто слепит меня своей идеальностью и красотой.

Вот и вправду, как это Назар на меня позарился?

— Когда он с тобой наиграется, ко мне вернётся, а если ты думаешь, что что-то серьёзное у вас, так у него для этого более подходящая партия есть, и это не ты и не я.

И девушки выходят из туалета.

И я выхожу.

Бреду на выход, подавленная совершенно. На широком крыльце меня ловит Назар, и ещё не замечая моего настроения, обнимает за талию и ведет к автомобилю.

— Сейчас приедем домой, — говорит он, продолжая нашу игру, — я раздену тебя догола, и привяжу к кровати… — и на слове «привяжу» меня, переклинивает, я толкаю его, и он растерянно смотрит на меня.

— Птичка… — начинает он.

— Кто она Назар, та брюнетка, с которой ты разговаривал в начале вечера? — спрашиваю я, закусываю от досады губу, потому что вижу, как мрачнеет его лицо.

— Кто такая Анька, которая любит, чтобы её связывали. И что за подходящая партия у тебя есть?

Все эти вопросы сыплются из меня, вместе с дрожью, что пробирает тело. Я смотрю на него и никак не могу собраться, включить свою рациональность. Самообладание оставляет меня.

Я слишком доверилась ему. Проросла в него, и отдирать теперь только с мясом.

— Блядь, — только и матерится Назар.

Он подходит к машине и распахивает дверцу.

— Садись Вик, поговорим дома.

Большое желание убежать, пройти мимо, исчезнуть, но так не бывает.

Боль топит так, что тяжело дышать. И я словно не я, иду на негнущихся ногах, подхожу к машине и игнорирую его руку, комкаю длинный подол платья, сажусь на заднее сидение машины, и отползаю подальше, потому что Назар садиться рядом. Недаром у меня были ассоциации с Золушкой вначале веера. Вот стукнуло двенадцать, и я осталась с тыквой, вместо всего.

Машина трогается, выворачивает за кованые ворота. Я смотрю в окно, просто физически ощущая на себе взгляд Назара.

— Вик, — он касается меня.

Трогает за руку, и я сбрасываю её. Он снова берёт меня за руку, и я опять стряхиваю её, отодвигаюсь подальше.

— Вика, — уже глухо рычит Назар, и его пальцы впиваются в моё плечо. Я резко разворачиваюсь. Всё моё самообладание, которого и не было как такого, насмарку.

— Убери от меня руки! — цежу сквозь зубы, и удивляюсь, какой короткий путь от любви до ненависти.

— Что так? — видимо Назар думает об этом же, — ты же только что млела от моих прикосновений.

Его глаза горят опасным огнём. Крылья носа трепещут, желваки гуляют по скулам. Он сдирает с шеи галстук, и отшвыривает подальше.

Олег косится на нас, но молчит, следит за дорогой.

— Тогда я ещё не знала, какой ты лицемер! — бросаю ему.

— Лицемер? — переспрашивает он в своей манере. — И в чем же я лицемер, Птичка?

— Ты сам знаешь! — не хочу снова говорить вслух все эти грязные вещи.

— Нет уж скажи, — он хватает меня за основание шеи и грубо поворачивает к себе лицом.