Книга Птичка, страница 120 – Аня Леонтьева

— Да, Назар, — выдыхаю я, всё ещё топчусь на лестнице.

— Где ты, Птичка? — низко шелестит его голос.

— Я уже здесь, минут как десять, здесь, — отвечаю.

Назар поворачивается, ищет меня глазами.

— А точнее, — он тут же улавливает тон моего голоса, не понимая ещё причины моего недовольства.

— На лестнице рядом с Моне, — уточняю я, и его взгляд тут же взметается, встречается с моим.

Мы смотрим друг на друга, через расстояние. Он пытливо проходиться по моему лицу, по моей застывшей позе, ищет причины плохого настроения. Отключается и идёт ко мне.

— Вика, в чём дело? — сразу переходит он к делу, как только оказывается рядом, и у меня проносится в голове картинка того, как это сейчас будет выглядеть.

Я буду дуть губы, а он будет меня уверять, что ничего страшного не произошло. Что я ошибаюсь, и делаю поспешные выводы.

И это отвратительно. Всё же он ещё ни разу не давал повода сомневаться в нем.

— Всё хорошо, никак не могла тебя найти, — говорю первое, что приходит в голову, и его лицо расслабляется, и губы трогает улыбка.

— Иди ко мне, больше не отпущу тебя, — и Назар притягивает меня к себе, и целует в губы. И я оттаиваю окончательно.

Он весь вечер не отпускает меня, всё время держит за руку, обнимает, знакомит со всеми своими друзьями, представляет своей девушкой. И я вспоминаю, как он говорил моему папе о серьезных намерениях, вот видимо демонстрирует именно их.

Все новые знакомцы благодушно мне улыбаются. Одна дама интересуется у меня, буду ли я в Милане этой осенью, на что я отвечаю ей, что не планирую, так как работаю. Она очень удивляется, правда не понятно чему, тому, что у меня есть работа, или тому, что Милан можно променять на неё.

Назар смеётся, когда я делюсь своими умозаключениями с ним, и говорит что Марго, так звали эту даму, уже давно не знает что такое работа, живя на дивиденды, которые ей приносят акции её покойного мужа.

Вечер течет плавно и тихо, как джазовая музыка, под которую мы танцуем, и на зависть всем целуемся, посреди зала.

— Назар, ты же понимаешь, что теперь тебе не отвертеться, все эти толстосумы в курсе наших отношений, — подначиваю его, когда он высвобождает меня из своих объятий.

— Толстосумы, — передразнивает он меня, и подводит к одному из столиков, на котором расставлены закуски.

— Ой, прости, твои соратники и друзья, — делаю я невинные глазки, когда он садиться рядом.

— Нарываешься на второе своё прозвище, — фыркает он.

— Какое же? — не понимаю я.

— Коза, — напоминает он, как назвал меня однажды, и подносит к моим губам маленькую закуску амюз буш.

Я послушно открываю рот, и жую пряно-сливочную микроскопическую тарталетку, делая большие глаза, от его слов.

Назар тоже закидывает пару штук в рот, и целует меня.

— Сама напросилась, — отвечает он, на мой взгляд, — и отверчиваться я не собираюсь, и скрывать тебя в принципе не собирался! С чего бы?

От одной крошечной закуски мало толку, и я тянусь ещё к одной.

— Ну как же! — нарочито удивляюсь. — Ты миллионер, я простолюдинка, мы должны скрывать наши отношения!

Он смеётся. Красиво так, музыкально, и громко.

— Тоже мне простолюдинка, — приподнимает он густые брови, — знающая английский в совершенстве, и разбирающаяся в современной литературе и джазе! Ты тут половине фору дашь, и не только в этом, Вика, — это он уже хрипло шепчет мне на ухо.