Книга Ледокол, страница 29 – Аня Леонтьева

Я и без того взвинчена непонятной реакцией моего организма на него. А ещё и он, тут снова меня на место ставит, своими хамскими словами и действиями. Знакомая ярость поднимается снизу, в кровь попадает адреналин.

Я отдираю его руку от себя и немного отстраняюсь.

— Да у тебя здесь есть, кому работать, — делаю ещё один шаг назад, — а у меня месячные, так что пойду мыть посуду!

Ямал меняется в лице. Одна из девиц прыскает со смеху, но замолкает придавленная тяжёлым взглядом своего спутника.

Ну а потом я не вижу, потому что спешу ретироваться. Сбегаю вниз, и несусь в свою каморку. Расплата, скоро меня настигнет за эту дерзость. Он придёт и убьёт меня. За то, что отшила его на глазах у всех.

[1] Ави́чи — шведский диджей и музыкальный продюсер.

[2] Дави́д Ге́тта́ — французский диджей и продюсер.

[3] Ма́ртин Га́ррикс — нидерландский диджей и музыкальный продюсер.

Стою, замерев над раковиной, и тяжело дышу. Прихожу в себя. Внутренний голос твердит беспрестанно, что я дура.

Может и дура.

Да и не может.

Я дура!

Мои метания прерывает грохот, открывшийся двери.

Зачем оборачиваться, и так прекрасно знаю, кто это. Но все же, поворачиваю голову, чтобы хотя бы видеть, куда бежать в случае опасности.

А опасность, стоит, по привычке сложив руки в карманы джинсов, и разглядывает меня. Он не подходит, да ему и не надо. Его мощная аура уже давит на меня. Он одним своим взглядом пришибает на месте. Мороз по коже бежит. Нет, там нет гнева или негодования. Там спокойная уверенность в том, что я получу по заслугам.

— Значит месячные, — цедит Кир сквозь зубы, и делает шаг навстречу.

Помещение и без того маленькое. Возле стены огромные мойки, у противоположной, стеллаж с сушкой, посреди небольшой стол, и всё. А когда сейчас здесь находиться Кир, тут вообще дышат нечем, потому что он заполняет и без того мелкую каморку.

— Кир… — я примирительно поднимаю руку, но все, же отступаю, упершись в раковину бёдрами, и теперь уже скольжу в бок. Моя цель, дверь, что рядом, а там посмотрим, может подсобка с хозяйственными принадлежностями, или туалет, как повезёт.

— И что это опять за обноски на тебе? — замечает он мой манёвр и тоже смещается вправо.

— Кир, я прошу, успокойся! — теперь скольжу влево, хотя там тупик, но это тупо инстинкт, уйти от этого всепоглощающего холода, и надвигающейся скалы.

— Я был спокоен, — усмехается он и продолжает надвигаться. Играет, со мной словно лев с добычей, развлекается, не кидается сразу, тешит свой охотничий инстинкт.

— Даже когда ты игнорила меня, я был спокоен, но всему есть предел, борзая сучка!

Говорит это спокойно, и от этого страшно. Потому что он не рефлектирует, и не поддаётся эмоциям. Он методично движется к своей цели, которая состоит в моём наказании.

Я уже в углу. В ловушке. А он уже рядом. Склонил голову набок, и слегка прищурил глаза.

— Уже не такая смелая, да? — пробегает пальцами по подбородку, и скуле, скользит выше, и хватает за сложенные волосы, запрокидывает голову назад. Я вскрикиваю, и вцеплюсь двумя руками в его хват.

— Отпусти, мне больно! — верещу, снова чувствуя, как страху уступает бешенство.

— А ты на что рассчитывала, красивая? — Кир разглядывает моё лицо, с лёгкой улыбкой- оскалом, считывает эмоции. — Ведь знала, что будет. Значит, надеялась на это. Ну, так получай.