Книга Измена. Мне (не) надоело быть гордой!, страница 42 – Алиса Линней

— С чего такие выводы? — спрашиваю, думая, что я где-то пропустил важную информацию.

Усаживаю Варю на кровать и сажусь перед ней на корточки.

— Бабуля очень бледная и вялая, — перечисляет признаки недомогания.

— Вообще-то, у неё сердечный приступ был и ей сделали операцию, — отвечаю, из-за чего это может быть. Вовремя торможу себя, чтобы не ляпнуть про пожилой возраст.

— Наверное, ты прав, — пытается встать на ноги, чтобы уйти.

— Подожди, — не даю ей подняться, и она садится обратно. — Давай я позвоню крёстному, — приподнимаюсь и кладу руку на её бедро, типа случайно, чтобы до телефона дотянуться.

— Уже поздно, — хмурит брови и отводит глаза. Узнаю мою скромную Варю. Моё прикосновение её смутило и ещё что-то. Надеюсь, тоже скучала по мне. Убираю руку сам, пока жена не сделала это за меня.

— Марк Степанович вряд ли спит в такое время, — успокаиваю мою скромницу и нажимаю на вызов.

Объясняю крёстному, что Варя думает, типа бабушка от неё скрывает правду. На самом деле со здоровьем у неё не всё хорошо.

Главврач просит подождать немного, пока он переговорит с лечащим кардиологом. Разговаривая, я ходил по спальне. Теперь стою за спиной моей девочки.

Она убирает с лица своими тонкими пальчиками волосы, которые заметно отросли.

На ней белая ночнушка в мелкий узор, жена надевала её пару раз ещё до нашей ссоры.

Сидит на нашей кровати, такая родная и домашняя.

А я “облизываюсь”, как голодный зверь. Я хочу её так, это даже словами не описать. До умопомрачнения.

Дёргаюсь от неожиданности, когда мой телефон звонит. Улетая в свои мечты, забыл про крёстного.

— Врач Александры Фёдоровны записал голосовой отчёт. Слушайте. Если будут ещё вопросы, звоните, — он к беспокойству моей беременной жены отнёсся со всей серьёзностью.

Сажусь рядом с Варей на кровать и специально задеваю её предплечием. Чувствую бархатистую прохладную кожу.

Включаю запись кардиолога и прикрываю глаза.

Слушая объяснения врача, Варя периодически поворачивает ко мне голову, ожидая подтверждения сказанного. Киваю, на вскидку вроде доктор всё вменяемо обосновывает.

— Ну вот видишь, бледная баба Шура потому, что ей давление специально роняют, это чтобы на сердце никаких нагрузок не было, — нахожу в словах врача мед доказательство, из-за чего её бабуля бледная и вялая.

— Извини, что мозг взрываю, — опять встаёт на ноги.

— Варя, тебе не надо извиняться. Бояться за близкого человека — это нормально, — улыбаюсь. Понимаю, что сейчас она уйдёт и я снова останусь один. — Оставайся здесь, — выдаю быстрее, чем успеваю подумать.

— Где, здесь? — смотрит на меня, как на дебила.

— Почему нет? Кровать большая же, — уговариваю с тупой улыбкой. Меня не заботит сейчас, как я выгляжу. — Я просто буду рядом, — продолжаю нести чушь. Знаю, что всё равно уйдёт. Жна недоверчиво смотрит на меня, потом оборачивается на постель.

— Только с условием, что каждый на своей половине спит, — устанавливает свои порядки и законы.

— Конечно, — сразу соглашаюсь. Я уже, походу, скоро и на ковёр буду согласен.

Ложимся, и я веду себя очень прилично.

— Можно я с тобой завтра на УЗИ пойду? — спрашиваю разрешения.

— Иди, если хочешь, — отвечает после короткой паузы. Голос изображает максимально безразличный. Но я улавливаю, что он удивлённый.