Книга Измена. Мне (не) надоело быть гордой!, страница 32 – Алиса Линней

— Я аккуратно, — заверяю. — Постараюсь не наследить, — добавляю.

Веселье резко заканчивается, как только мы с Ксюшей прощаемся. Память снова возвращает меня в тот важный февральский день, когда я взял и всё испортил.

Стоя возле окна, я увидел, как машина Никиты остановилась на парковке возле нашей многоэтажки. Он быстро выбежал и услужливо открыл Варе дверь.

Мне тогда даже в голову не пришло, что жене стало плохо и поэтому начальник перед ней так прыгает.

Ревностью как кровью залило глаза. Я чуть в голос не зарычал. Выждал, когда Варя зайдёт домой и рывком одной рукой поднял Марину на ноги.

Услышал, что жена идёт в кухню, и начал целовать её подругу.

Сейчас я точно не смогу сказать, в какой момент так сильно начал ревновать свою Варю. Да это уже ничего не исправит.

Нахожу в соцсетях ту самую сумочку и рассматриваю, типа я ценитель. Конечно, я в таких вещах ничего не понимаю. Но реакцию сестры не забуду.

Понимаю, что такая работа очень трудоёмкая и кропотливая. У меня бы ни на что подобное терпения не хватило бы.

Думаю о том, что сельская жизнь моей жены вполне насыщенная. Она не просто нашего ребёнка вынашивает. Нашла себе работу и сумками какими-то занимается.

Бывший ей цветы дарит и я тоже не знаю, как мне прощения выпросить.

Может квартиру с ней по соседству купить и поселиться рядом? Походу я так и сделаю.

Пару дней мы с юристом “висим” на телефоне. Расторгаем договор с сельской администрацией на постройку жилкомплекса. Он там, в селе, а я в городе.

На третий день моё доверенное лицо предупреждает, что я понадоблюсь там лично.

— Забронируй мне номер в гостинице, я вечером приеду, — даю указания. Собираюсь, не спеша, и придумываю причину, чтобы можно было с Варей увидеться.

Небо уже совсем темнеет, когда я подъезжаю к селу.

Телефон на панели звонит. Поднимаю взгляд на экран и от неожиданности начинаю тормозить, чтобы в бордюр не въехать. Там “Варя” высвечивается.

— Да, Варь, алло! — отвечаю, как только останавливаюсь на обочине.

— Дан, пожалуйста, — срывается на рыдания и меня от страха за них с ребёнком начинает трясти.

Инстинктивно отхожу в сторону и прикрываю живот рукой, когда Маринка приближается.

Вижу, как она показушно усмехается и останавливается.

— А правда, что из-за тебя Алёну уволили? — спрашивает нагло. Я даже на несколько секунд верю, что это я виновата.

— Алёну уволили из-за самой Алёны, — встряхиваю себя и объясняю, как умственно отсталой.

— Вот правда же говорят: “Муж и жена — одна сатана”, — со злостью озвучивает мне народную мудрость. Даже интересно становится, к какому факту она эту пословицу “за уши” притянет. — Вы с Даном всегда белые и пушистые! Вообще ни в чём не виноваты! Он вот тоже “ни с того, ни с сего” схватил меня и начал делать вид, что мы целуемся. Слышал ведь, что ты в кухню эту идёшь, — повышая голос, высказывает мне в бешенстве. Понятно, что речь про тот самый февральский вечер идёт. — Но виновата осталась только я одна! — выпучивает глаза, показывая, что она жертва несправедливости.

— Ещё немного и я поверю, что ты бедная невинная овечка! Только вот один вопрос напрашивается — нахрена ты попёрлась с Даном в нашу квартиру, зная, что меня там нет? — смотрю на Маринку, не моргая, и жду, что она ответит.