Книга Соломоново решение. Трудный выбор, страница 65 – Аида Богдан

— Никто не заставлял тебя жить со мной, я много раз предлагал развестись.

— Не дождёшься, никогда я на это не соглашусь.

— Уясни уже наконец, я не твоя собственность. Поэтому, для тебя же будет лучше отлежаться в больничке, пока утихнут страсти. Или ты хочешь скандала?

— Пусть будет скандал, мне всё равно.

— Представляешь, какой ажиотаж поднимется вокруг твоего проступка? Оно тебе надо? Лучше соглашайся по-хорошему.

— Я не отпущу тебя, даже не надейся, понял? Или со мной, или никак. Думаешь, я не поняла, что ты решил уйти к Ниночке? Что же ты сразу замолчал, в точку попала, да?

— Совсем из ума выжила? Ты ненормальная. Аркадий Владленович, вы как хотите, а я больше не хочу её слушать. Когда приедет ваш врач?

— Так, хватит, мне тоже надоело слушать твои крики, Агнета.

— Ну, хорошо, раз ты настаиваешь, отец, я больше не буду кричать, тем более, это всё бесполезно, не так ли?

— Да, я от своего не отступлю, тебя нужно показать специалистам.

— То есть, одним врачом дело не ограничится, да? Ты решил собрать целый консилиум?

— Боюсь, у тебя слишком серьёзное заболевание.

— Согласна, у меня часто болит голова. Серёж, прошу, принеси воды, у меня в горле пересохло.

— Сейчас принесу.

— Хотя, нет, лучше завари мне жасминовый чай, пожалуйста. Позаботься обо мне напоследок.

— Мне совсем не трудно. А вы что-нибудь будете, Аркадий Владленович?

— Пожалуй, нет. Где же этот доктор запропастился?

— Что, не терпится меня сдать?

— Не говори глупости, это для твоего же блага.

— Да, ты уже говорил, я помню.

Позже, анализируя произошедшее, Окунцев поймёт, что зря понадеялся на свой авторитет, дочь и не думала подчиняться, лишь притворилась, чтобы усыпить их бдительность. Она только сделала вид, что повелась на все обещания и посулы.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что задумали муж и отец, вот почему Агнетта довольно быстро смекнула, чем грозит врачебный осмотр, на котором они настаивают, похоже, что ей до конца дней уготована смирительная рубашка.

Силы были неравны, да и что она могла сделать против двоих крепких мужчин? Ничего не оставалось, как только притвориться и кивать головой, как китайский болванчик, соглашаясь со всем, что ей предложат.

— Хорошо, надо, так надо. Может доктор и правда мне поможет?

— Я рад, что ты всё поняла правильно.

— Ты же не враг мне, правда, папочка?

— Ни в коем разе, доченька. Я на твоей стороне.

Агнетта через всю комнату прошла к окну и присела возле небольшого столика. С недавних пор она пристрастилась к рукоделию, помимо того, что вышивала на пяльцах, вязала носки и длинные шарфы, чтобы успокоить нервы. Вот только это не помогало, поэтому готовые изделия почти сразу же распускались.

Приняв монументальную позу, отец восседал в кресле у двери, охраняя выход, словно Цербер на цепи. Немиров вошёл в комнату с подносом, неся на нём горячий жасминовый чай, который так любила Агнетта.

Он подошёл к столику и поставил чашку, а когда развернулся лицом к жене, та, пристально глядя в глаза, вонзила в его в живот длинную толстую спицу, легко проникшую в плоть сквозь тонкую хлопковую ткань отутюженной рубашки.

— Спасибо, любимый, ты самый лучший муж на свете, я никому тебя не отдам, — прошептала она, проворачивая несколько раз импровизированное орудие.