Книга Развод по ее правилам, страница 9 – Александра Багирова

Катерина

— До логического финала, дочь, — развожу руки в стороны, чувствуя, как спадает напряжение. — Давно прилетела?

— Неа, — мотает головой, откидывая назад короткую челку. — Я минут пятнадцать как зашла в комнату, и приперся «великий чемпион», — морщит нос. — Я не стала выходить, решила тебя дождаться. А потом началось представление, — ухмыляется. — Мам, я предпочла остаться невидимым зрителем. — Она резко подходит, крепко обнимает меня и звонко целует в обе щеки. — Я скучала, мам. Реально.

— И я, Кир. Я рада, что ты именно сейчас приехала. Как чувствовала.

— А сама бы ты не позвала и не призналась, — легонько щелкает меня по носу.

— Нет. Я знаю, как ты хотела попасть на ту практику. Я бы не стала тебе ее портить, потому что твой отец с цепи сорвался.

— Потому я приехала. Мне моя одноклассница прислала видос папы и общипанной курицы. Засняла как они в кафе едва ли не сношаются.

Кира проходит к гостиную, зависает над пьедесталом, заставленным кубками.

Дочь изменилась за полгода в Лондоне. Подстриглась короче, в движениях стало больше резкости. Но взгляд остался прежним — цепким, ироничным, сканирующим. Взгляд хирурга, который смотрит на неоперабельного пациента. Так она уже давно смотрит на отца.

Они никогда не ладили. Коля мечтал о дочери-амазонке, которая будет бегать с ним кроссы и блистать на обложках спортивных журналов. А родилась Кира. Тонкая, острая, с книжкой вместо гантели. Она ненавидела спортзалы, запах пота и разговоры о протеине. Она учится на аналитика, знает несколько языков, и я ею горжусь. Коля считает дочь «неправильной», но осознав, что ничего не может изменить, просто махнул рукой, сказал, что Кира моя копия, вот мне с ней и разбираться.

Конфликты прекратились, дочь переехала в свою квартиру, которую я ей подарила и окунулась с головой в учебу.

— И ты бросила все и вернулась? — качаю головой.

— Мам, учеба не убежит, но я не могла позволить, чтобы ты это все одна проходила, — идет к любимому креслу Коли и усаживается в него, демонстративно закинув ноги на подлокотник. Это Колю всегда так бесило. — Я рада, что ты это сделала. И я должна сказать — это было феерично. А папа реальный кретин, раз он недооценил, сколько всего в жизни ему дала наша семья. И на кого променял, — бьет себя ладонью по лбу, — На размалеванную идиотку, которая со щенячьим восторгом заглядывает ему в глаза. Фу! Фу! Фу!

— Зато она с ним бегает кросс по утрам, — подхожу и наливаю себе воду из графина. Делаю несколько неторопливых глотков. — И восхищается его бицепсами.

— О ну да, это же самое важное. Меня за это он с детства списал со счетов. Он пытался вылепить из меня «Молота-младшего». А я оказалась человеком с мозгом. Для него это страшный удар. Ты же знаешь, мам, я мечтаю выйти замуж за какого-нибудь дрища-физика. Очкарика с впалой грудью. Лишь бы он не был похож на папу. Лишь бы дома были разговоры о квантовой механике, а не о том, как правильно качаться. Из-за него я ненавижу спорт и даже не могу заставить себя пойти в зал.

— И в этом моя вина.

— Мам, ты его всегда останавливала!

— Да, я всегда старалась его держать в рамках. И еще верила, что он надежный. Звезд с неба не хватает, но верный. Мы когда поженились, он после каждого боя орал, что посвящает его любимой жене. Он был романтичным, на руках носил, и он старался для семьи. Пусть порой неуклюже, но все же, — вздыхаю. — И да, я любила его.