Книга Развод по ее правилам, страница 56 – Александра Багирова

Для этой встречи я выбираю абсолютную сдержанность. Никакого пафоса, никаких глубоких декольте или кричащих брендов. Глухая черная водолазка, строгие прямые брюки и минимум макияжа. Я иду не на свидание, я иду на тяжелый разговор.

Когда я вхожу в зал, Марк уже ждет меня за угловым столиком. На нем безупречный пиджак цвета темного графита. Он выглядит расслабленным, но эта расслабленность обманчива — так отдыхает крупный хищник, контролирующий каждый шорох вокруг.

Увидев меня, он неспешно поднимается.

— Катерина, — его глубокий голос проходится касаниями по моей коже. Он окидывает меня внимательным, одобряющим взглядом. — Ваш визуальный минимализм сегодня удивительно красноречив. Идеальный баланс формы и содержания, лишенный информационной шелухи. Вам очень идет. Присаживайтесь.

— Спасибо, Марк, — я коротко киваю, опускаясь в предложенное им кресло.

Официант бесшумно возникает, принимает заказ, приносит мне кофе, Марку чай, и растворяется в полумраке. Стратег делает глоток чая. Его серые глаза сканируют мое лицо, безошибочно считывая напряжение.

— Я слушаю вас, — спокойно произносит он. — Индикаторы вашей тревожности зашкаливают. У Николая обнаружился еще один незадекларированный наследник от неведомой девы? Или он попытался взять штурмом студию пилатеса?

Я нервно сцепляю пальцы, глядя на темную поверхность кофе. Сердце колотится где-то в горле. Как сказать человеку, что твоя семья уничтожила его карьеру и едва не отняла возможность ходить?

— Дело не в Коле, Марк. Дело в моем отце, — поднимаю на него глаза. Отступать некуда. — Я приехала, чтобы рассказать вам правду о том, что случилось перед вашим главным боем.

Рука Марка, держащая чашку, замирает в миллиметре от стола. На долю секунды его лицо превращается в каменную маску, а в глазах мелькает абсолютный, арктический холод. Но он лишь плавно опускает чашку на деревянную столешницу.

— Продолжайте.

— Это были не просто хулиганы, — мой голос садится, но я заставляю себя говорить твердо, не отводя взгляда. — Мой отец заказал это нападение. Он заплатил им. Он понимал, что Коля проиграет вам титул. Что вы — гений тактики, а Коля — просто его проект, который не вытянет честный бой. Отец хотел, чтобы вас просто вывели из строя на время. Но исполнители… перестарались.

Слова повисают в воздухе тяжелым облаком. Я внутренне сжимаюсь, ожидая его реакции. Предугадать ее не могу, слишком уж Стратег неординарная личность.

В библиотеке стоит оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

— Я узнала об этом только сегодня, — добавляю глухо. — От мамы. Она молчала все это время, потому что… любит отца, переживала за мой брак и… — взмахиваю рукой. — В общем моя мать предпочла жить, игнорируя правду. А я так не могу. Считаю, вы обязаны знать. И вам решать, как поступить с этой правдой.

— Екатерина, — его голос звучит тихо, но с такой властной силой, что я мгновенно замолкаю.

Марк смотрит на меня. В его взгляде нет ни ненависти, ни жажды крови. В нем есть что-то глубокое, темное и бесконечно мудрое. Он медленно откидывается на спинку кожаного кресла.

— Закон энтропии гласит, что любая закрытая система стремится к хаосу и саморазрушению, — ровно, почти философски произносит Стратег. — Ваш отец построил систему на лжи, страхе и чужих костях. И сегодня эта система достигла своего абсолютного термического предела. Она рухнула.