Книга Измена. Няня для мужа, страница 6 – Саша Киндер

Я встала, думая только о том, что живот сводит от голода — я опаздывала утром и поесть не успела, а сейчас там будет этот идиот Паб, который каждую мою ложку прокомментирует. Лучше уж так, чем под всеми их взглядами и насмешками.

В комнате было прохладно, в отличие от кухни. А ещё темно от закрытых штор и окон — они здесь никогда не открывались, потому что были залеплены скотчем в нескольких местах и щелях в дереве. Это я придумала, потому что младшие вечно лезли туда и нередко резались, вот и… положила ребенка на кровать мамы — стало немного легче. Вчера пришлось поднимать кеги с пивом, потому что вторая моя сменщица заболела, а строящего мне глазки охранника в тот день не было. Да и просить его как-то было уже не забавно, как сначала — ему было больше сорока, а попытки меня облапать не под камерами наблюдения участились. Но это всё равно было лучшим вариантом подработки, продавцом меня взять не могли, но помощником — запросто. Там хоть стабильно платили, а ещё просили оставаться всего на пол дня, из-за второй сменщицы. Так нам просто можно было меньше платить, потому что мы работали по пять часов каждая, но не полную смену для «взрослых». Брат так сказал — я хоть и терпеть его не могла, но иногда он говорил что-то не тупое.

Это немного и было проблемой, потому что найти себе что-то на вторую половину дня было сложно, мне было шестнадцать, а уходить на полную ставку куда-либо было глупо — меня могли уволить через некоторое время, а сюда не взять обратно. Я боялась остаться совсем без работы.

— …как же ты надоел! — показалась в дверном проёме Агата, — тебя сюда не звали, ты сам от нас ушёл! Так иди отсюда! Ты сказал, что мы тебе не нужны!

Она хлопнула за собой дверью и виновато посмотрела сперва на малышку на кровати, а потом на прижимающую палец к губам меня.

— Прости… — прошептала она, — просто этот дубина… он так бесит! Так орал, когда уходил, а теперь… — она звонко посмеялась, — ты слушала, что он сказал? — она дождалась, пока я помотаю головой, — они сняли квартиру, он уволился, думая, что будет жить за счёт своей невесты и… — хихик, — она сказала ему идти работать!

В душе стало как-то приятно, хоть это и было жестоко.

— Дебил, блин, — она залезла на кровать и развалилась у моего плеча, — все мальчишки дураки. Что наши братья, что во дворе! И, знаешь, я так рада, что не буду с ними учиться! Может в той школе мне будет лучше? Бабушка сказала, что там точно будут мальчишки поумнее.

Я улыбнулась.

— Надеюсь, что хоть ты будешь у нас хорошо жить, — я сощурила глаза, — приедешь лет через десять на дорогущей машине, как скажешь мне: Долли, садись, я увожу тебя в свой пентхаус на побережье, чтобы ты больше никогда не работала и ела ананасы каждый день!

Она снова звонко рассмеялась, но уже через минуту поджала губы и крепче прижалась к моему плечу.

— Тебя опять не взяли? — пробурчала она, — они просто не видят какая ты хорошая! Добрая и… знаешь, если я разбогатею, то машина, на которой я приеду, будет твоя.

Она рывком села, порывисто меня обняла и застыла намертво. Она могла стоять так часами, если ей было плохо или она волновалась.

— Кстати! — она резко села, — я сегодня спёрла у Эрнандо, — она закатила глаза, произнеся имя соседа с насмешкой, — газету, но не ворчи по этому поводу — я это сделала для тебя.