Книга Измена. Няня для мужа, страница 3 – Саша Киндер

До того момента, пока пришедший на эти три дня отец ушёл без наших накоплений, помимо тех собранных мной на праздничный ужин, а ещё оставил маме сюрприз — она сделала тест на беременность сразу после его ухода, после чего побежала за ним вдогонку, нашла через несколько часов и получила ещё и сломанную руку.

Она работала продавцом в магазине. Трудно представить, как именно мы должны были жить на зарплату с шабашек брата и бабушкину пенсию, учитывая, что к нам подближались отцовские долги, а мама ушла на затянувшийся больничный сперва со сломанной рукой, а потом с ребёнком. Свой выпускной я, естественно, пропустила. И это казалось мне самым ужасным во всей этой истории, ведь к приходам отца я привыкла, но судьба решила дать мне ещё большего пинка, сделав это весёлым и радостным лицом старшего брата, пришедшего немного пьяным и разговорчивым на тихий и грустный семейный ужин.

Тогда снова были макароны. Терпеть не могу макароны.

— Я женюсь! — упал рядом со мной на стул Пабло, — приведу завтра знакомиться с вами. Она такая… вы бы видели её! Красавица. Из хорошей семьи и даже училась в институте! Представляете?

Мне почему-то стало смешно.

— Она тебе соврала, — хихикнула для него, — не может такая, как ты её описал, взглянуть на тебя, — смешок, — ты работаешь грузчиком, Паб. Ты скорее всего придумал её, когда перепил!

Парень скривился и отправил в рот ненавистные макароны.

— Заткнись, Долорес. Хоть так будешь выглядеть умнее, чем ты есть, — он толкнул меня в плечо, — вот кто сдохнет или в девочках, или в ближайшей канаве, как шлю…

— Прекратили! — рыкнула на нас мама.

Она последнее время была ну очень злой. Ещё бы нет.

— Что значит ты женишься?! — вспыхнула краской бабушка, — ты совсем сдурел? Мать на сносях, а ты придумал притащить в наш дом еще один… одну… да я тебя скорее выгоню, чем… пользы от тебя…

— Она хотя бы работает? — спросила у брата.

— Если из университета, то должна хорошо зарабатывать, — с надеждой смотрела на него мама, — ну же!

Пабло поджал губы.

— Мы будем снимать с ней квартиру, — заставил замереть всех нас он, — и мне плевать, что вы все скажете, ясно? Мне девятнадцать! Я сам могу распоряжаться собой и своей жизнью! Ха! И тем более деньгами. А вы… вон, вы сколько дней говорили, что Долорес теперь будет работать. У вас есть замена! Вот пусть она и пашет. А у меня новая семья, — он поднялся из-за стола, дернул его назад так, что почти уронил, опрокинул пальцами свою наполовину пустую тарелку и добавил, — разве я виноват, что ты без конца рожаешь от этого… — на маму, — что ты старая, — на бабушку, — а ты тупая и никому не нужная даже для того, чтобы тебя попользовать? — на меня, — эти мелкие не в счет, — на своих же сестер, — почему отцу можно уходить, а мне нельзя?! — к маме, — командуй теперь всеми ими. Я тут не при чём. Мне надоело тянуть вас!

По столу сперва попрыгали, а после застыли раскиданные с его тарелки макароны. Я смотрела на них с такой нехваткой сил, что горечь резала по животу и горлу. Бабушка начала ругаться, дети плакать, брат уходил, а мама бежала за ним так же, как делала это за отцом. Вскоре из комнаты ушла и бабуля. А я осталась одна. Вернее, с теми, кого стоило успокоить, но кто не мог поддержать меня.

Иногда казалось, что я одна думала про младших. Остальным было плевать. В то же день на плечи будто упало больше тяжести и ответственности, ещё не раздавив меня, но точно заставив осознать, что я не справлялась и с прежней кучей.