Книга А он был женат, страница 82 – Саша Киндер

— Когда летим к твоей маме? — Ира поняла, что что-то не так.

Подумала, что я холодный, потому что хочу с ней порвать? Да никогда в жизни.

— На следующей неделе, я куплю билеты, — уверенно отчеканил, — не хочешь поездом?

Её нос сморщился так, будто я ей какую-то гадость предложил. Вредная она, это точно.

— Семь часов и четыре — есть разница? — она закрыла свою дверцу и вернулась ко мне, — захочешь поговорить, позвони. Завтра выходной, так что ночью можешь и приехать.

Всё-то она понимала. Рука очутилась на её пухлой щеке, скользнув по ней вниз. Помимо очевидного сексуального подтекста, у меня уже полмесяца росло какое-то странное умиление, постоянно перерастающее мыслями в садизм. Сжать её, потрясти, ущипнуть, подбросить. Интернет говорил, что это нормально. Даже в тридцать лет и не с котятами.

— Не вывезу, приеду, — взамен поцелуев были объятия.

Не сковать её до треска костей было почти нереально. Жаль, что я преодолел себя.

— Тогда напиши, как приедешь, ладно? — она направилась к подъезду, — я дождусь, почти обещаю.

Это к тому, что она вечно засыпает, ничего не разобрав и не раздевшись. Потому я решил всё портящееся сразу убрать в холодильник — её глаза уже слипались.

— И… день был хорошим, Ярь? — она шагала спиной вперед.

Мой кивок.

— Лучшим, — будто это было совсем не так, — спокойной ночи.

Ирочка остановилась, задумчиво скривилась и выдала резко, быстро и впервые:

— Л-люблю тебя… — и сбежала за дверь, потерявшись из виду.

Постой я тут пять минут, увидел бы её высунутый из окна нос. Такой же боязливый и неуверенный, как последние слова. По-кривому спокойные, как моё самообладание от её слов. Нет, никаких тебе захлебнувшихся порывов, колкостей и остальной блажи. Чёткое и уверенное понимание, что я знал это всегда. Я захлёбывался и тонул в ту ночь в горах. Сейчас я уже был под толщей воды.

Потому сел, завёл машину, оглядел пристёгнутую банку и усмехнулся. Анджелка оценит перфоманс. Пронести сей предмет мимо неё не получится — она каждый раз будто чует меня и высовывает нос из своей норы. Крыса, чёрт бы её побрал.

Через двадцать минут показался белый дом Кривунов, автоматические ворота пропустили меня на каменную дорожку, а гараж встретил двумя рядами премиальных автомобилей. В середину правого я и заехал, не оставив со своей стороны ни единого пустого места. Это была своеобразная игра в догонялки, соревнование между моими вкусами на самые интересные модели и розовое безумие Анджелки как под копирку — одной марки, но разных оттенков.

Я бы разбил их все до одной.

Однако переглянулся с банкой огурцов, отстегнул её, достал нож из-под панели, отбросил жестянку и вышел из машины. Через минуту мы с банкой оказались сидящими на капоте — я с ухмылкой хрустел остренькими. Надо же как всё извернулось! Кто бы мог подумать, что меня настигнет кризис, и я буду сидеть и грызть огурцы, приготовленные мамой той, кого я люблю. Словно две разные жизни сплелись в одну — «бум» головой о капот, и я, лёжа на тёплом металле, доедаю второй огурец.

Не хочу больше. Но буду.

Четыре месяца после расставания — Ира

— Уверена? — папа едва не дышал в трубку, — точно-точно?

Я тоже едва не лопалась от радости — ехала в автобусе и стирала со щёк слёзы, капающие под воротник куртки. Сегодня было прохладно, а я теперь с животом немного подмерзала, поэтому куталась потеплее. Почти пять месяцев, примерно четыреста пятьдесят граммов по словам врача, не особо видимый живот, но уже чёткое УЗИ и твёрдая информация о поле малыша. Малышки.