Книга А он был женат, страница 112 – Саша Киндер

— Ир, а ты…? — не успел спросить, пришлось уворачиваться от того, как она в меня эту связку ключей и швырнула.

О дверь железячки бахнули так, что соседка выскочила, оглядела присевшего меня, злобно рыкнувшую Ирочку и исчезла за своей дверью окончательно.

— Не разговаривай со мной, придурок! — Ирочка выскочила на улицу, кажется, стирая слёзы.

А у меня так резко сползло лицо вниз, что я этого не заметил — всё затмила такая дрянная тоска, что стало одновременно душно, гадко и тяжело. Нужна была минимум минута, чтобы отойти, подняться, взять ключи и усмехнуться:

— О, кажется она обиделась. Интересно, за что? — смех позволил нормализоваться всему, что я себе напридумывал.

Ну не могло меня повести так от одного злого взгляда или слов, которые по большей части ничего не значили. Ничерта они не меняли, а мне нужно было решать проблемы здесь и сейчас. У меня их что-то многовато накопилось, стоило бы бежать в квартиру, а не плестись, как будто мне лень.

— Сейф, — я закрыл за собой дверь, чтобы уже выскочившая из своей квартиры соседка не стала бежать следом, — флешка с моей свободой.

Лишние уши и глаза мне совсем не нужны. Тем более… ну правильно, своё вытащила, зачем моё хранить, можно и не закрывать ничего. Хм. Та-ак. Бумажки и оружие её не заинтересовали. А где…? Ну ё-моё, Ирина!

— Флешка?! — рявкнул на скребущуюся в дверь соседку, — Ира увезла её с собой или выбросила? Ну! Быстро, чтоб тебя!

Видимо, не стоило так орать на неё, иначе чего она так побледнела и сбежала побыстрее? Вот дурак! И я, который думал оставить в безопасности все данные, которые собрал для побега с этой Ирой, и она, которая имела невероятно загребущие ручонки!

— Ира, ёкарный бабай! — выбежал на улицу, понимая, что не успел.

И вот дилемма — страшнее ехать к Кривуну или к очень злой на меня бывшей, которая мне голову открутит? Первый хоть просто пристрелит, да чуток помучает. Хм. Получается, Кривун. Подыхать, так с тем, кого ненавидишь.

За три месяца до расставания — Ярослав

Кривун сидел в самом центре парилки, громко хохоча и пьяно рассказывая очередную мерзкую гадость, которых он вспоминал уймы из своей жизни:

— …пищит что-то, дура, а меня так бесит… я ей по башке со всего маху, затихла и мешать перестала, — басовито ржал начальник, почесывая волосатое пузо над полотенцем, — мужики потом, помнишь, Васька?

Сидящий на нижней полке мужик подтвердил:

— Да после тебя не интересно, они и не пищат потом, и не сопротивляются! — под смех остальных, — чего с такими делать? Да ещё и в кровищи вечно, будто они под тобой…

Я встал. Ненавижу баню, выпивку и эту компанию, в которой я как идиот обязан сидеть и выслушивать то, как кого-то пустили по кругу, а она была явно против. Сколько историй таких было в загашнике у жестокого по природе Кривуна и его друзей? Столько я и выслушать не смог бы, даже если бы хотел.

— Завтра ревизия в бухгалтерии, так что сегодня увези всё, — бросил мне вслед начальник, — опять до последнего дотянул! И где ты опять пропадаешь? Сколько тебя дома не было?

Я ему блудный сыночек, или как? Обязан отчитываться о каждом чихе? Ещё бы я о том, где ночую, покаялся, угу. Я вышел в комнату отдыха под хищные взгляды тех, кто ещё не понял во что именно ввязался, и как будет больно в ближайшее время.