Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 97 – Ирина Манаева

Бросаю ключи на стол. Неужели, это действительно конец? Да, старалась ненавидеть, жить дальше, уверяя себя и окружающих, что никогда не прощу предательства, но глубоко в душе надеялась, что Марк вернется.

Открываю холодильник и достаю бутылку белого вина. Немного думаю и заменяю на красное. После второго бокала так и не в силах успокоиться. Беру сумку и выхожу из квартиры.

На почте, как всегда, не могут поделить очередь обиженная жизнью женщина и полуглухая бабушка. Толкая друг друга, они теснят скучающую девушку и молодого парня, явно не желающих участвовать в потасовке. Гладиаторские бои с едкими высказываниями прерваны одной из сотрудниц почты, и громкие возмутительницы спокойствия презрительно переглядываются молча.

Беру в терминале нужный талон и отворачиваюсь к окну. Жду недолго, и вот в руках конверт: Судебное

Обдаёт холодным потом, и выбираюсь в прохладный май, неся в руке топор палача.

Когда он смотрел на меня и отвечал на все вопросы «Да», клялся в любви до гроба, надевая изящное кольцо из белого золота на мой палец, я искренне верила, что нас ждет вечность. Мы были на пике любви, на вершине страсти. Красивые и молодые — прекрасная пара, глядя на которую другие невольно любовались. Его глаза горели нежностью, и можно было ничего не говорить, я и так знала, и чувствовала. И потому хотелось поделиться таким невероятным счастьем со всеми гостями, с теми, кому повезло меньше.

ФИНАЛ. ПОЕЗДКА В СУД.

И копия заявления о расторжении брака. Гильотина зависла над тонкой шеей семьи Граниных, нашей семьи, чтобы спустя время с грохотом опуститься и отсечь невинную голову, оставив меня по одну сторону, а Марка по другую.

Сминаю бумаги в руке и быстро шагаю в сторону магазина. Скорая помощь в виде никотина наполняет легкие. Я бросила, когда решила завести ребенка, понимая, что это пагубная привычка, и обещая себе на пенсии возобновить, если уж сильно приспичит. Психологическое расслабление от наступало после нескольких затяжек, мозг обманывался, принимая яд, тело выполняло команды.

Вкус был тем же, что и несколько лет назад: горьковатым и ментоловым. Губы не забыли прикосновения углеродного фильтра, податливо вытянувшись в трубочку. Я сидела на скамейке, пытаясь успокоить бегущее марафон сердце, и дымила.

— Ну ты и мудак, — говорю себе под нос. — Торопишься осчастливить свою стерву, а у самого кишка тонка просто позвонить и решить все мирно…

Дёргаю ногой, заметно нервничая. Думала, что уже легче. Что смогла отпустить. Нихрена. Узел лишь затягивается на моей шее.

Повестку он прислал. Да что это за мужик вообще такой? Спрятался за брюхо своей шл… и!

Внутри кипело горящее масло.

Задел! За живое задел! Разворошил, собираемые по крупицам надежды. Он разрушил — я принялась строить заново, думая, что не все потеряно. Куда же делись искры, высекаемые ими? Не может, ну не может вот так в одночасье все взять и закончиться. Это никак не укладывалось в голове.

Мне всегда было сложно расставаться с вещами, местами, людьми, в конце концов. Я так прикипала к любимому свитеру, что сильно расстраивалась, когда приходила пора избавляться от старых вещей. А здесь целый отрезок жизни, целый кусок меня самой, словно взяли и вырезали почку, здоровую почку, не потому что она была мне не нужна, а по другой причине. Против моей воли. Оттого было еще больнее, оттого не понималась, не принималась мерзкая реальность.