Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 78 – Ирина Манаева

— Мама, ты предлагаешь мне отвести их за руку и сделать тест на отцовство? Да мне-то какая разница! — говорю, пытаясь и себя убедить в том же. — Он ушел от меня, и неважно носит эта шл. ха его ребенка или нет.

— Ася, я имела ввиду…

— Пусть катится подальше со своей Оленькой, — специально называю эту стерву ласково, кривя при этом лицо.

— Ты ее знаешь? — а вот тут уже звучит неподдельное удивление.

— Я тебе больше того скажу, мамуля, это с. ку и ты знаешь.

— Я тебе больше того скажу, мамуля, это с. ку и ты знаешь, — говорю и замолкаю. Выдерживаю паузу, как делают в телевизионных шоу для накала атмосферы.

— Нет, я не знаю, — недоумённо звучит она.

— Это дорогая Олечка Перегудова, моя бывшая подруга! — вбиваю гвоздь программы. Вот и всё. Теперь и она в курсе, а я чувствую, как снова появляются слёзы. Вот же не собиралась, но как-то само!

— Я не понимаю, Ася, как это случилось? — она возмущена. За себя, за меня, за всех обманутых женщин. — Как они встретились? — не укладывается у неё в голове. И мне стыдно, будто я сама виновата в том, что произошло. — Она намеренно искала тебя, чтобы отомстить? Я ничего не понимаю.

Она не искала. Нельзя искать, сидя на пятой точке в магазине: зачуханной, убитой, никчёмной. Сейчас я представляю её себе только такой, потому что так проще ненавидеть. Так проще говорить о ней гадости.

— Да какая разница, — отмахиваюсь. — Это я ее встретила, познакомила с Марком, а дальше они уже сами, — зачем скрывать? На её месте могла быть любая. — Но, если я не могу доверять мужу ни в чем, зачем мне такой муж?

— Может, все образуется?

Как мы с ней похожи. Она будто проговаривает мои мысли, только это было в начале. А сейчас у меня новая стадия. Отрицания.

— Какого чёрта, мама? Что ты несешь? Не желаю его видеть! — я должна быть категоричной. Убедить окружающих и себя саму в этом.

— Да, Асенька, я понимаю, — она действительно хочет помочь. Пытается нащупать, в каком именно ключе идти, чтобы мне стало легче. — Может, приедешь к нам? Мы с отцом…

— Вот папе пока ничего не говори, я тебя прошу, — перебиваю её. — Сама скоро приеду и расскажу ему при удобном случае, не хочу расстраивать по телефону, он принимает все слишком близко к сердцу. Как он, кстати?

В их паре всё иначе. Отец слишком мягкий, а мать боевая. Если что-то случалось, проще сказать ей, а потом уже папе. Вот и теперь, она знает и подготовит его к такому, потому что я уверена: он будет за меня переживать, зная, как я отношусь к Марку.

— Жалуется иногда, но в целом нормально.

Успокоив мать, что ее дочь находится в адекватном состоянии и ничего делать с собой не собирается, отключаю телефон до завтра, устав от разговоров. Не хочу никого слышать, просто побыть одной.

Утром встаю уверенная в себе.

— С сегодняшнего дня всё будет иначе, — говорю себе, смотрясь в зеркало. — Никакой хандры, — выставляю палец, словно выдаю наказ, — никаких черных полос, только белые.

Киваю, соглашаясь, и включаю музыку. Делать завтрак на одну себя странно и непривычно, и не замечаю сама, как устанавливаю две тарелки на стол, намереваясь выложить туда яичницу. Останавливаюсь, задумчиво пялясь на белый фарфор, и потом спокойно отодвигаю её от края.

Ничего, пройдёт. И не такое проходит. Только внутренности оплетает такая точка, что хочется выть.