Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 28 – Ирина Манаева

Еле заметно киваю, размышляя над её словами. Но внутри меня все еще бушует неразрешимая дилемма.

— Думаю, сегодня нам не до игры, — учительница разводит руками. — Иди, поговори с родителями, обуди с собой, и я уверена, ты сделаешь правильный выбор.

— Вы знаете, какой правильный? — спрашиваю, чувствуя, что у меня нет ответа.

— Конечно, нет, — улыбается Анжела Дмитриевна. — Нам порой может казаться, что тот или иной выбор верный, но как оно есть на самом деле, мы сможем сказать только с высоты лет. — Её улыбка дарит мне немного спокойствия. — А теперь ступай.

Выхожу из класса, но вопрос «правильно ли я поступаю?» продолжает мучить. Чувствую себя потерянной, не понимающей, куда идти и что делать. В голове путаются мысли о собственном пути и о том, что могу принести в жизнь этого человека, потерявшего дочь.

Родители в начале не воспринимают меня всерьез. Мать решила, что я придумала легенду, чтобы отсрочить выбор вуза. Она усердно пытается разоблачить мою «ложь». В итоге решают встретиться с Валентином Николаевичем за ужином в ресторане.

Мужчина понравился моим родителям с первого взгляда: интересный, интеллигентный, знает, как себя преподнести. Мать была покорена. И моя судьба была решена за бокалом красного полусладкого. Внутри меня ликовала радость, хотелось визжать от счастья, подпрыгивать и танцевать, но внешне я сохраняла полное спокойствие.

Институт искусств дождался, я поступила на первый курс, чтобы связать себя и музыку узами брака. Свободного времени практически нет: разрываюсь между занятиями и репетициями, но счастлива. В коллективе приняли тепло, помогли разобраться, что к чему. Поначалу я вела себя стеснительно, словно извиняясь за то, что я не Маша, но потом уверенность окрепла. Я приняла это место, а люди приняли меня.

Я не заносчива, не избалована вниманием зрителя, очень трудолюбива и усердна. В оркестре нашла несколько знакомых, с которыми коротаю перерывы, но друзей так и не завела. Нет той искры, которая способна разжечь дружбу.

На школьном выпускном я еще раз попыталась помириться с Олькой, но она так и не смогла простить меня. Предстояли разные дороги. И кто знает, может мы еще где-нибудь сойдемся, а может, это была наша последняя встреча. Не такая теплая, как хотелось бы, но важные сердцу люди долго стираются из памяти, чтобы стать бледнее, но до конца не сотрутся никогда.

Сердце колотится так, будто за ним бежит табун диких лошадей. Душа поёт, но от ужаса. Сегодня день истины. День, который мог сделать меня или сломать. Который расставит точки над «i», а я пойму, где моё место.

Родители сидят в первом ряду. Мать сияет, как новогодняя елка, ведя светскую беседу с Валентином Николаевичем. Ну ещё бы. Первое, что ей нужно, — гордиться детьми. Пусть я соскользнула с намеченной ею дороги, но тут намечается тоже что-то достойное.

Зойка копается в телефоне, ожидая начала, отец внимательно рассматривает зал и публику.

Наблюдая за всеми, заламываю пальцы и кусаю нижнюю губу. Сказать, что волнуюсь, — ничего не сказать. Внутри все трепещет, тело пробивает мелкая дрожь, а во рту сохнет.

— Нервничаешь? — на плечо ложится рука Зиночки, нашей виолончелистки.

— Н-нет, — выдавливаю, пытаясь натянуть на лицо хоть какую-то улыбку.

— Ну, конечно, нервничаешь, — Зиночка выглядывает в зал. — Полный!