Книга Развод. Начальница моего мужа, страница 28 – Ирина Манаева

Настя ей потворствует, не пресекает. Могла бы на мою сторону встать, глядишь бы отвадили от этой дачи. Дома бы сидела и ладно, куда ей сюда таскаться в возрасте?

Вытаскиваю цветы, только жену, как видно, не умаслить. А вот мать с благодарностью принимает. Все бы женщины такими были. Вот это правильная позиция: радоваться тому, что дают, а не кривить морду, как сейчас Настя. Начинаю про ребёнка, а она пучит глаза. Повторяю ошибки вслед за Кариной, называя жену старой. Но, если так задуматься, возраст женщины и мужчины разный. Мы не портимся после сорока, наоборот, приобретаем шарм и мужественность. А у женщин всё иначе, и надо вкалывать, как папа Карло, чтобы выглядеть нормально. Так что чего обижаться на правду?

А потом влезает мать со своим: «Тебе молиться на жену надо», и Настя слетает с катушек, начиная хохотать, как сумасшедшая. Зря я сюда притащился ещё и с вениками. Она на меня злится хрен пойми почему, а я должен перед ней на задних лапах прыгать?

— Завязывай, — командую, но она и без меня уже остановилась, переводя дух. И смотрит так, как раньше никогда не смотрела: презрительно и грустно. Она что-то знает? Нет, не может быть, иначе бы устроила разбор полётов, а так молчит. Тут что-то другое. И мне кажется, что всё дело в любовнике. Или же я просто не знаю свою жену.

Удивительно, как долго меня Виктор считал меня слабой. Даже теперь. Я вижу это по его взгляду. Только нельзя путать любовь со слабостью. Это кардинально разные вещи.

— Давайте переместимся в дом, — предлагает свекровь, и я соглашаюсь. Вот подумала, что это ничтожество не стоит ни моих слёз, ни переживаний, так сразу от сердца отлегло. И стало невероятно спокойно.

Насть, может, ну его? Спрашиваю сама у себя. Пошлём его к чёрту, бахнем себе отпуск и поедем в Гагры. Отчего-то вспоминается «Иван Васильевич». Там как раз эти Гагры и были. И у нас с Карповым не жизнь, а трагикомедия. И я намерена посмеяться в конце.

— Как у тебя с работой? — свекровь берёт на себя роль переговорщика. Она не понимает, что между нами происходит, но чувствует, как летают молнии и вот-вот пойдёт град.

— Хорошо, мам. Вот, НОВЫЙ ПРОЕКТ на носу, — нарочно повышает голос, а у меня настроение играть роль заботливой жены.

— Витя, какой ты у меня молодец, — говорю обычным голосом, ставя перед ним тарелку. — Знаете, Валерия Семёновна, он чудесный. Я его всегда в пример ставлю, а подруги мне завидуют, — глажу Карпова по голове, как кобеля, и улыбаюсь, как только он поворачивается. — Пум, — щёлкаю его по носу, и он недоумённо смотрит, а я уже сажусь к нему на колени, обвивая руками шею. Не знаю, хочется реветь и хохотать одновременно. Ненавидеть и любить. Прогнать и… Нет, тут точно прогнать, другого не дано, я слишком себя уважаю.

— Тебе разве завтра не на работу? — интересуюсь.

— Нет, после командировки два дня дома.

— Здо'рово.

Только мне кажется, что ни для него, ни для меня это вообще не здорово. Если раньше, как оказалось, томился только он, то теперь уже и я. Хороша семья.

— Кстати, думала, ты сегодня с Марком останешься. Не хочу включать гиперопеку, но мальчик заигрался в любовь. Ты бы с ним поговорил.

— Молодо — зелено.

— Молодо — беременно, — язвлю. — Смотри, Витя, как бы не стать дедушкой в ближайшее время.