Книга Развод. Начальница моего мужа, страница 15 – Ирина Манаева

— Я солгал. Но, согласись, это сработало.

— А если бы нет?

— Тогда я бы тебе посочувствовал, потому что твой сын оказался бы последней сволочью. Однажды такой финт удался, и я пулей прилетел в больницу, когда мне сказали про мать, — делится со мной своей биографией. — Ладно, поехали.

— Куда? — удивлённо смотрю на него.

— К больнице. Ты же хочешь забрать блудного сына домой? Представляешь, как он сейчас влетит в фойе и станет требовать от охранника пропустить его в кардиологическое отделение. Потом ребята мои подъедут, загребут его. Оно тебе надо?

— Какие ребята? — не сразу осознаю, что он о полиции.

— Поехали, Настя, — просит он, и я неуверенно проворачиваю ключ в замке зажигания.

Чувства двоякие: Тимур солгал, но хитрость сработала. Вернее, хочется думать, что Марк всё же приедет к больной матери. Иначе, всё напрасно, и я воспитала эгоиста.

Происходящее кажется каким-то нереальным: я еду с полузнакомым человеком отлавливать сына. Вообще с осторожностью отношусь к людям, потому у меня и подруга всего одна. С остальными как-то не сложилось. И не скажу, что близкая. Живём в разных городах, переписываемся раз в пару недель, иногда созваниваемся. С остальными выйти на уровень доверительных отношений, при которых можно рассказать всё, что угодно, не вышло.

Да, есть хорошие знакомые, бывшие однокурсницы и одноклассницы, соседи и прочие люди, но не входящие в самый близкий круг. И всё потому, что однажды меня предали. Пусть история тянется из детства, но я отлично помню, как мне нравился мальчик: до безумия, до одурения. И та, что звалась подругой, хотела доказать и себе, и мне, что просто может перенаправить его внимание на себя.

Она потом смеялась и говорила, что это всё шутка. А мне было совсем не смешно. Десятый класс и разбитое сердце. Вот с тех пор я не очень-то и доверяю людям. А вот что касается мужа, решила, что тут другое. И снова пожинаю плоды.

Выруливаю на дорогу, сердце колотится где-то в горле, словно сейчас должно произойти что-то плохое. В памяти всплывают слова Тимура, и я задумываюсь.

— Ты из полиции?!

Вопрос звучит слишком резко, словно я не одобряю эту профессию.

— У тебя в машине что-то запрещённое? — интересуется и тянется к бардачку, играя на моих нервах. Но не открывает его.

— Конечно, нет! Просто не похож.

Он смеётся бархатным приятным смехом, в котором слышна искренность. А потом произносит.

— Даже не знаю, это комплимент или нет. И какой у тебя в голове образ.

Но я не успеваю ответить. Карпов снова на проводе, а телефон подключился по блютусу через динамик, и вместо того, чтобы сбросить, промахиваюсь и нажимаю на ответ.

— Настя! — орёт он в трубку на весь салон. — Что у вас происходит?!

Тимур отворачивается к окну, а я нажимаю отбой, потому что объясняться в машине с тем, кого уже начала ненавидеть, не намерена. Рассказывать о том, что происходит, раскладывать всё по полочкам. Слишком зла и разочарована этим мужчиной.

Думаю, что в глазах пассажира я — истеричка, которая ни во что не ставит собственного мужа.

— Потом перезвоню, — зачем-то произношу, пытаясь скрыть неловкость.

— Ты поворот пропустила, сейчас уедем кататься на дополнительные шесть километров, — подсказывает, и я бросаю взгляд на навигатор, который действительно увеличил расстояние. Чёрт. И тут Карпов нагадил.