Книга Дом на берегу, страница 77 – Литтмегалина

Утром меня разбудила Натали.

— Это красиво. И немного страшно, – сказала она.

Я раскрыла глаза: Натали вертела в руках мой рисунок. Судя по голосу, в кои-то веки она была кристально трезва. Гладкие волосы собраны в хвост. И даже одета прилично – в платье, мятое, но без заметных пятен. Если бы не сигарета, лихо торчащая в зубах, и зазнайское нахальное выражение лица, она даже могла бы сойти за приличную девушку.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем место гувернантки в каком-нибудь идиотском доме, где живут идиоты с их идиотскими детьми. У тебя есть талант.

— Я талантливая? – удивилась я и села на кровати.

— Да, и умная.

— Не подлизывайся, Натали.

— Я не подлизываюсь. Надо же, не ожидала от тебя, – добавила она, еще раз посмотрев на рисунок.

Я не помнила, что нарисовала вчера в своем сумеречном состоянии. Взглянув, я не сразу поверила, что это действительно мой рисунок. Там было изображено кладбище, мистическое и холодное в белом лунном свете. Из могил поднимались обнаженные люди. Их кожа была серой, руки подняты, тела искривлены. Волосы женщин вздымались к черному небу. Люди походили на безлистные, мертвые деревья, окружавшие кладбище.

— М-да, – только и сказала я.

— Да уж поинтереснее твоих ваз и яблок будет. Ты больше на меня не сердишься?

Я пожала плечами, чем Натали вполне удовлетворилась.

Все вроде бы наладилось, и мы продолжили общаться как прежде, вот только избегая упоминаний о Леонарде или Колине. Но спустя некоторое время я снова застала Натали в комнате брата. Я послушала, стоя за дверью. Голос Натали звучал мягко и плаксиво. Слов мне разобрать не удалось. Пока я раздумывала, что мне делать, показалась сама Натали.

— Не здесь, он услышит, – прошептала она, уводя меня подальше.

На щеках у нее блестели крупные слезы, но глаза смотрели с обычным сарказмом – похоже, Натали устроила Колину нечто вроде представления.

— Натали, поверить не могу, что ты опять принялась за старое.

— Почему же сразу за старое? Может быть, твои слова произвели на меня впечатление, и я решила пересмотреть свое поведение. Может, у меня внезапно прорезались сестринские чувства. Сегодня я даже не орала на него.

Натали поцеловала меня, но я осталась холодной к ее поцелую и даже испытала неприязнь от осознания того, что нежностью она пытается мною манипулировать.

— Ты играешь с его привязанностью, Натали. Что потом, когда тебе надоест? Ты снова скажешь ему, что он маленькое чудовище?

— Не думай обо мне слишком плохо, – попросила Натали, но как-то неуверенно, будто сама не знала, что относительно нее будет «слишком». – Но и хорошо, конечно, тоже не думай, – добавила она, исчезая в темноте коридора.

«Как же они похожи», – подумала я вдруг. Леонард ужасен, но и Натали тоже. Просто они по разные стороны, и если кто-то играет за черных, а кто-то за белых, то это лишь потому, что так выпал жребий.

Влечение Натали к Леонарду казалось мне иррациональным и странным. Но разве саму меня не влекло так же иррационально и странно к самой Натали? Да, я поняла, как это, теперь.

— Я знаю, что она обманывает меня, – спокойно сказал мне Колин, когда я вошла к нему в комнату. – Но знаешь, когда у тебя нет настоящих, даже фальшивые бриллианты кажутся стоящими.

Выражение лица у него было действительно довольное, на губах слабая улыбка.