Книга Дом на берегу, страница 11 – Литтмегалина

— Боишься меня? – просочился сквозь дверь его утомленный, холодный голос. Я вздрогнула и затем, проглотив свою нерешительность, вошла в комнату – более из гордости, чем из смелости.

Колин лежал на широкой кровати, до груди закрытый темно-красным, с бордовым оттенком, одеялом. Мне сразу бросилось в глаза его разительное сходство с Натали: тот же цвет волос, та же пронзительность взгляда светло-серых глаз и ореол леденящего высокомерия. Вчерашняя истерика сказалась на его самочувствии, и он был слаб, как котенок.

— Здравствуй.

Он не снизошел до приветствия.

Я села на стул возле кровати, положив на столик стопку учебников, принесенных с собой (когда-то я сама по ним училась), и там же поставив свечу, сопровождавшую меня сквозь мрак дома Леонарда. Эта комната, освещенная единственной лампой, изолированная от светлого мира бархатными занавесями, сдвинутыми так плотно, что будто бы сшитыми друг с другом, была ненамного светлее коридоров.

— Меня зовут Анна, – я говорила как-то очень спокойно. Как перед бешеной собакой – не показывай страха, набросится. – А тебя?

«Маленькое чудовище»…

Он скривил губы в насмешке.

— Зачем спрашивать, если ты знаешь ответ, дуреха?

Я сделала вид, что не услышала последнего слова.

— Чтобы ты сам мне представился.

— Зачем? – повторил он.

— Так принято знакомиться. Называть себя. Но если я не спрошу, сам ты себя не назовешь.

— У меня тысяча имен. Я уже не знаю, как называть себя.

Ухмылка смотрелась на его детском лице странно. Точно он копировал мимику взрослого циничного человека. И такой же фальшиво-взрослой, нарочито замедленной, была его манера говорить.

— Ладно. Каким из них называют тебя чаще?

— Бхагават, – он уже откровенно издевался надо мной. – Но так меня не зовут. Так ко мне обращаются.

Я не уловила, в чем здесь разница. Я все больше терялась.

— Это не английское имя.

— Когда я впервые родился, Англии еще не существовало. И мира не было. И даже времени.

— Тебе восемь лет, – возразила я тихо, и он вдруг разъярился.

— Пошла вон отсюда, глупая нянька!

— Я не нянька. Я приехала, чтобы учить тебя…

— Да чему ты можешь меня научить, – он досадливо отвел взгляд, точно я была чем-то нестерпимо мерзким. – Убирайся. Пусть Леонард придет и сам учит меня.

— У мистера Леонарда много важных дел, – возразила я не слишком уверенно (понятия не имею, какие уж там у него дела). – Он не может прийти к тебе сейчас.

Колин потянулся ко мне и больно ущипнул за запястье. Я отпрянула, с сожалением отмечая, какую беспомощность демонстрирую перед этим жутковатым ребенком, решившим поморочить мне голову.

— Почему ты злишься? – удивление во мне постепенно вытесняло страх. – Я не хочу ругаться. Я хочу с тобой подружиться…

Не следовало. Глаза Колина полыхнули злобой, но губы растянулись в улыбке.

— А я хочу, чтобы ты умерла, – угрюмо отчеканил он. – Если я подружусь с тобой на этой неделе, ты умрешь для меня на следующей?

Я замерла, чувствуя, как розовеют мои обычно бесцветные щеки. Улыбка Колина стала шире. Возле уголков его рта пролегли вертикальные морщины, и он стал похож на маленького злобного старичка. Дрожащей от слабости рукой он поднял книгу, лежащую возле него на одеяле, и бросил в меня. Если бы я не увернулась, книга своим острым углом попала бы мне в глаз или в висок.