Книга Год дурака, страница 88 – Литтмегалина

— Вы уже столько лет встречаетесь. У вас ребенок. Не понимаю, почему вы не поженитесь.

— Потому что не все люди созданы для брака.

«Странно», – подумала я, отворачиваясь к окну. И почему люди, у которых есть возможность, не женятся, а те, у кого такой возможности нет, только о том и мечтают?

— Ирина, как удачно, что мы оказались попутчиками. Я как раз хотел обсудить с вами несколько рабочих вопросов, – Роланд достал свой ноутбук и включил его.

— Конечно, – Ирина так улыбнулась, что у нее сморщился затылок.

Я дочитала последние пять глав в книге Бренды Новак; Роланд все еще вел с Ириной деловую беседу. Мы с Дианой посмотрели на ее читалке серию сериала «Коломбо»; у Роланда явно накопилось много вопросов. Я начала Гарвуд. К тому времени, как герои добрались до постели, мы ехали уже три с половиной часа, а Роланд вещал и вещал, все тем же монотонным голосом сосредоточенного на деле, никуда не торопящегося человека.

— Вот уж не думала, что скажу это, но Ярослав великолепен, – протянула Диана, обмахиваясь моим «Великолепием чести».

Когда автобус наконец остановился, Ирина, как мне показалось, выскочила наружу с некоторой поспешностью.

Вокруг было свежо и зелено. Я вдохнула чистый воздух, и мой желудок заурчал от голода.

— Здрасьте-здрасьте, – навстречу своим несколько помявшимся в дороге сотрудникам вышел гендиректор собственной персоной – дражайший Самсон Петрович Елизаров.

Можно предположить, что он приехал сюда раньше на машине со своим шофером, но, если судить по его виду, он прискакал на волшебном ослике. Обычно предпочитающий мешковатые костюмы и рубашки странных оттенков, сегодня Елизаров облачился в необъятную гавайскую рубаху и милитари-шорты с карманами. Развеселые яркие шлепанцы и высокая ковбойская шляпа изящно дополняли элегантный ансамбль. Его разрумянившиеся щеки и красный кончик носа наводили на мысль о розах, распустивших свои лепестки после дождя. Впрочем, стакан в его руке провоцировал на размышления о совсем других вещах.

После формальных приветствий, которым из последних сил попытались придать вид сердечных, все получили возможность расположиться и осмотреться, коротая время до завтрака, который по времени уже вполне сошел бы за обед. Жить нам предстояло в ряду крошечных домиков, украшенных очаровательным деревянным кружевом в старорусском стиле. Каждый домик предназначался для двоих, и, естественно, я поселилась с Дианой. Аня, вжав голову в плечи, опрометью, будто через минное поле, бросилась к Дане, но на середине пути была схвачена тонкой и разящей, как плеть, рукой Ирины.

Внутри нашего с Дианой домика была единственная маленькая комнатка, она же по совместительству кухня с крошечной плиткой и чайником.

— Хорошо, что душ и унитаз не поставили здесь же, – сказала Диана.

Из мебели были только кухонный стол, две узких кровати и тумбочки между ними. Диана достала вещи из сумки и аккуратно переложила их в тумбочку. Я тоже достала свои и побросала где придется. Таким образом, мы обе устроились.

Переодевшись в майки и шорты, мы погрызли драже «тик-так», завалявшиеся у Дианы в сумке, надеясь, что они придадут нам достаточно сил, чтобы, когда нас наконец позовут к столу, мы смогли доползти до него прежде, чем все будет сожрано.

Дело таки дошло до обеда, и когда мы увидели обильное многообразие еды, мы почти поверили, что наша компания любит нас – по крайней мере поверили на тот период, пока голод делал нас сентиментальными и доверчивыми. Мы с Дианой схватили тарелки и вооружили свои опытные руки деревянными палочками, уже чувствуя на языке вкус Калифорнии, и Акари Маки, и Окинавы Ролла… Но тут Самсон Петрович поднял руку, и мы с тоской поняли, что он будет говорить.