Книга Год дурака, страница 54 – Литтмегалина

Выпихнув себя на улицу и даже проковыляв с километр, на обратном пути я встретила (и как мне удается все время на кого-то натыкаться?) маму Эрика, волочащую за собой сияющего от счастья Деструктора. На ней был шелковый бирюзовый кардиган, под которым не угадывалось юбки, и золотистые босоножки на двенадцатисантиметровых каблуках. Пышные завитые волосы усугубляли ее сходство с куклой Барби. Я вознамерилась потихоньку проскользнуть мимо, но ее радары уже засекли меня, и она завопила, как сирена:

— СО-О-ОНЯ!

Я непроизвольно втянула голову в плечи. Случайные похожие заозирались, решив, что случилось какое-то несчастье. И зачем вообще меня окликать? Как будто мы подружки не разлей вода и пьем вместе каждую пятницу! Наверное, нужно было отбросить гордость и спасаться бегством, но на меня уже налетел золотисто-бирюзовый вихрь.

— Ты грустная! Еще что-то случилось? Или ты все еще убиваешься из-за этого идиота?

Чертов Эрик… все растрепал своей матери. Впрочем, чего ожидать от этого разгильдяя…

— Кстати о твоих сережках. Ни в коем случае не надевай их в офис.

У нее было такое серьезное лицо, что я невольно прикоснулась к маленьким золотистым колечкам, свисающим с моих мочек.

— Золото притягивает негативную энергию, а затем она курсирует по кольцу. Для вашего гадюшника тебе нужны серьги-подвески, чтобы весь негатив стекал с них. И еще тебе пригодится кулон с лунным камнем – отводит дурной взгляд. С твоей стервой самое оно, если, конечно, ты не собираешься перейти к серьезной магии.

Оглушенная потоком нелепой информации, я и слова не смогла вымолвить, а мама Эрика уже устремилась прочь, подвижная, как ручей. И я еще думала, что Эрик чересчур непосредственен… да, яблочко от яблоньки… Я даже имени этой дамочки не знаю! Как будто подслушав мои мысли, она обернулась и крикнула:

— Альбина! Но вообще меня называют Аля!

Деструктор тянул ее прочь, но она все же гаркнула с расстояния в двадцать метров:

— Мы с Деструктором идем в цирк!

Надеюсь, львы и обезьянки не испугаются ее макияжа. Хотя они привыкли, общаясь с циркачками.

— Эта женщина определенно не от мира сего, – бормотала я, поднимаясь по лестнице. – И Эрик не от мира сего.

Я подумала еще, что и сама немного того, и мне стало грустно.

Вероятно, я действительно нуждалась в средстве для отвода дурного глаза, потому что в понедельник Ирина снова вызвала меня в комнату для собеседований. Войдя, я сразу поняла по ее грозовому лицу, что в этот раз провинилась по-крупному.

— Ты разговаривала с администратором, – тонкие губы Ирины подрагивали от ярости.

Я лихорадочно начала вспоминать, где, как долго и, главное, о чем мы говорили с Эвелиной, но вроде ничего криминального не было.

— Мы только парой слов перекинулись, а потом я побежала работать, правда!

— Меня не интересует, с людьми какого круга ты общаешься во внерабочее время, но, находясь в офисе, ты являешься представительницей компании. Что было бы, если б, например, клиент увидел, как ты по-свойски болтаешь с обслуживающим персоналом?! Как после этого он оценит культуру наших сотрудников и, прежде всего, нашего отдела?

После такого заявления я вдруг поняла, что мама Эрика еще нормальная. Все познается в сравнении. Ирина вот тоже будет вполне нормальна на контрасте с туземцем из племени людоедов, прокалывающим свои гениталии шипами терновника.