Книга Зефир, страница 73 – Литтмегалина

Деметриус рукой сорвал с бутылки металлическую крышку. Илия попытался повторить, но только ободрал ладонь и протянул свою бутылку Деметриусу. Они прикурили по сигарете. Илия в своей измотанности уже ощущал себя несколько пьяным. Втягивая и выдыхая дым, он рассказал про адвокатшу, звонок Гайи, все последующее, и Деметриус заявил, что Гайя должна быть уволена.

— Если это все, что она делает, чтобы подняться, то от нее нет толку.

Илия вспомнил, как всю неделю она ограничивалась подачей кофе, даже не пытаясь вникнуть в обязанности секретаря, и не стал ее защищать.

— Что с Лизой-то делать будешь? Вернешься к ней? – спросил Деметриус.

— Я не знаю.

— Но, кажется, и разводиться тебе не хочется.

— Я бы, может, и вернулся, – неожиданно признался Илия. – Но не знаю, что из этого получится. Во мне столько яда. Буду говорить ей гадости, обижать. Боюсь, сделаю ей еще больнее. Хотя я уже думаю, что для меня самого было бы лучше вернуться… – Илия залпом допил бутылку и протянул Деметриусу следующую, чтобы тот открыл ее. – Я всегда завидовал тебе. Хотел бы я быть таким, как ты. Делаешь что хочешь. Не задумываясь о чувствах других людей.

— Но я задумываюсь о чувствах других людей, – удивленно возразил Деметриус. – Ты знаешь, почему мы подружились?

— Потому что тебе нравится пить и играть в видеоигры.

— Обычно я не играю в видеоигры. Я правитель этой страны, видишь ли. У меня есть обязанности. Не знаю, как я разгребу последствия этой недели, когда я так забил на все.

Илия моргнул.

— Что?

— Помнишь сентябрь? Ты разъехался с Лизой. Еще не ходил такой смурной и мрачный, как потом, но в тебе уже что-то сдвинулось. Эфил бросил как-то, что, мол, вытащил бы кто-нибудь тебя выпить, заодно бы разведал, что у тебя в голове творится. Я и подумал: а чего бы мне не разведать? На следующей неделе мы с тобой так ужрались в архиве, что нам пришлось лечь спать прямо там. Начал я за тобой потихоньку приглядывать. А ты все съезжаешь и съезжаешь. И тут в начале лета Эфил мне заявляет, что вот так люди и вешаются. С тех я уже не мог это расслышать.

— У меня никогда не было суицидальных намерений, – почти искренне возразил Илия, но в действительности он не знал, куда бы свернул ход его мыслей, не будь рядом Деметриус с его навязчивостью и беспардонностью, переключающий его на мысли об убийстве. – То есть ты хочешь сказать, что пытался поддержать меня, Деметриус? Поэтому начал навязывать свою компанию?

— Ну да. Чтобы ты типа не грустил или вроде того.

— А зачем ты мне наплел, что от работы бегаешь?

— Ну, это же невежливо, сказать: «Слышь, я тут понаблюдаю за тобой, а то ты поехавший, еще натворишь чего».

Илия ошарашенно молчал.

— Почему все считают, что у меня сопереживания как у табуретки? – возмутился Деметриус и щелчком отправил сигарету с балкона, проигнорировав ржавую кофейную банку, заменяющую пепельницу.

«В основном потому, что у тебя сопереживания как у табуретки», – подумал Илия и заткнул себе рот сигаретой.

— Помнишь те времена, после Долины Пыли? Когда ты пришел за нами. Ты был не то чтобы намного старше нас.

— Медведь опасался, что с тобой возникнут проблемы, ведь о твоем поведении уже тогда все были наслышаны. А в куль не свяжешь, все ж сын правителя. Решили, что кому-то ближе к тебе по возрасту будет проще с тобой договориться, поэтому отправили меня, хоть у меня и не хватало опыта.