Книга Зефир, страница 30 – Литтмегалина

— Деметриус, я благодарен всем богам, что такой человек, как ты, не принимает все важные решения в Ровенне в одиночку, но умолчу об этом, потому что твой напарник как раз тот, кто собирается меня уволить.

Деметриус сощурился.

— Но ты же только что это сказал, нет?

Илия лег в кровать, но заснуть не мог. Ему было неуютно без одеяла и жарко под ним. Каждый шорох в квартире или с улицы отзывался в измученной голове воющей болью. И даже из кухни до него доносились щелчки, когда Деметриус нажимал на кнопки контроллера. Он встал.

— Ложись спать, Деметриус.

— С ума сошел? Половина десятого.

— Ты мне мешаешь, и я приказываю тебе. Это моя квартира, здесь я главный.

— Твоя квартира в моей стране.

— Деметриус, ты не можешь использовать аргумент «моя страна» все время.

— А что мне мешает?

Спустя полчаса Деметриус все еще громыхал в ванной. Илия лежал в постели и курил. Он вспоминал ушедший день, полный эмоционального напряжения, истерического курения, тревожащих взглядов и вопросов, оставшихся неотвеченными. В его душе был надлом, и он чувствовал, что поверхности там, где части отделились друг от друга, кровоточат. С ним что-то случилось. Он больше не мог это отрицать.

Деметриус вошел в комнату и лег на свой матрас, перед сном долго ворочаясь, как пес.

Всю жизнь Илия боролся с чувством ущербности. Ему хотелось вызывать симпатию, хотелось, чтобы его любили, уважали, признавали, что он занимается чем-то важным. Но добиваться этого изо дня в день требовало усилий, на которые у него не осталось сил, когда что-то в его психике обвалилось и поползло, как лавина. Теперь он терял даже то, что наработал ранее. Эфил вдруг представился ему огромной фигурой. Он смотрел на Илию сверху, хмуря бревнообразные брови, и видел его насквозь, как если бы Илия был насекомым с прозрачным брюшком. Различал все его слабости, сомнения и лень. То «не так», что присутствовало в нем изначально.

— Деметриус, я не могу уснуть.

Деметриус перевернулся на спину.

— Я не знаю, что еще придумать. Разве что по голове тебя погладить.

— Мне нужно поговорить с Эфилом.

— Ничего хорошего он тебе не скажет.

— Я понимаю. Но я не позволю ему вышвырнуть меня без комментариев.

— Рад бы помочь, но не могу. Он не поставил меня в известность, в какую клинику направляется.

— Я хочу ему позвонить. Прямо сейчас.

— С этим тоже не помогу.

— Как у тебя может не быть даже номера его телефона?

— У меня есть. Проблема в том, что, прохлаждаясь в дурке, Эфил использует телефон только если сам надумает позвонить мне, а все остальное время держит его выключенным.

— При его должности он не может позволить себе остаться без связи.

— У него есть еще два телефона. Один для того, кого он обязал сообщать ему о чрезвычайных ситуациях, и я не в курсе, кто это. Второй для его бывшей.

— Ты хочешь сказать, что с работы ему могут позвонить, бывшая жена в любой момент может с ним связаться, а ты не можешь?

— Он считает меня одним из тех раздражающих факторов, от которых ему следует отдохнуть в первую очередь.

— Я прям без идеи, почему. Что, если попытаться добыть номер Эфила у его жены?

— Бывшей жены, – поправил Деметриус. – И ты серьезно считаешь, что мне она что-то скажет?

— Тогда я попробую ее спросить.

— Илия, это глупая затея. Ты только вызверишь Эфила, если попробуешь добраться до него. Он и без того говорит про тебя достаточно гадостей в последнее время.