Книга Игра Бродяг, страница 93 – Литтмегалина

Наёмница проигнорировала ее, обратив взгляд на Велению.

— Бери хлеб и складывай в свой мешок. Вон еще яблоки. И про курятину не забудь. Возьми готовую, а ту, что обугливается сейчас в очаге, не трогай. Мы не жадные, должны и хозяевам что-нибудь оставить.

Веления засуетилась, выполняя ее приказания. Мешок у нее был словно бездонный. Она явно хотела сложить в него все съестное, что только найдется в доме.

— Теперь мне все про вас ясно, — процедила Наёмница. — Почему у вас все замечательно и ваши дома никто не жжет. Да вы же сами этим занимаетесь! Вся ваша разбойничья деревушка!

— Мразь клейменая, — медленно выговорила рыжая Мариза и сплюнула на пол. — С каких это пор потаскухи стали проповедницами?

— Я сейчас твоему выродку кровь пущу, — пообещала Наёмница.

Борода у старика снова задергалась. К подобным отпорам он явно не привык. Его сыночки-кабаны стояли, повесив руки. Широкие морды не отягощены интеллектом. Наёмница решила, что самих по себе их можно не опасаться. Они только делают то, что батя прикажет.

— Уходим, — сказала Наёмница Велении. — Ублюдочек прогуляется с нами, — медово проговорила она. — Лучше он нас проводит, чем вы, да?

Мариза уже раскрыла рот, чтобы разразиться бранью, но Наёмница ее успокоила:

— Мы его вернем, нам такого добра не надо. Как только убедимся, что вы не решили предпринять против нас нечто нехорошее. Двигайся к двери, Веления.

— Мы так не договаривались! — выпалила рыжая.

— Я с вами, уродами, вообще ни о чем не договаривалась, — парировала Наёмница. — Я просто ставлю вас в известность о моих планах.

Согнувшись под тяжестью мешка, Веления настороженно протиснулась мимо верзил к двери и вышла на улицу. За ней последовала Наёмница, прижимая к себе мальчика. Он дышал с тихим хрипом.

Рыжеволосая проследила за ней взглядом, полным кипящей ненависти.

— Верьте нам, как мы — вам, — сказала Наёмница. — Все хорошо. Прощайте, — и закрыла за собой дверь.

Они степенно вышли из деревушки, такой же тихой и сонной, как и вначале, окруженной грустными елями, а затем припустили со всей возможной прытью.

Сегодня Наёмница точно отработала свои пять ксантрий.

* * *

На случай погони они несколько изменили маршрут и старались держаться рощ, лишая потенциальных преследователей возможности выпустить стрелы им в спину. По-прежнему голодные, как волки, но зато с полным мешком еды (его тащила Наёмница, потому что Веления несла младенца), они шагали быстро и без остановок. Мальчика Наёмница гнала перед собой, уже никак не удерживая. Его единственная попытка сбежать потерпела мгновенное поражение, и он, потеряв всякую надежду, плелся впереди, путаясь в собственных ногах. В целом он был туповат и апатичен, чем изрядно напоминал его дядьев.

— Живо, живо, — периодически подгоняла мальчика Наёмница, тыча ему в спину.

Он ускорялся, но ненадолго. Впрочем, никак иначе он им не мешал.

— Мы тебя отпустим, — пообещала Наёмница. — Но ближе к ночи. К тому времени, как ты доберешься до дома, мы будем достаточно далеко.

У Велении явно были возражения, тем не менее вслух она их не высказывала.

Наёмница все высматривала погоню, но ничего подозрительного не замечала. Что ж, весьма разумно с их стороны — в противном случае жизнь мальчишки было бы не спасти. Наверняка Мариза настояла. Воздух остывал и сгущался, ветер утих, листва потемнела; никогда еще сумерки не были столь приятны Наёмнице. Веления тоже оживилась. Они уже ощущали вкус курятины. Мальчик, напротив, впал в тоску.