Книга Игра Бродяг, страница 330 – Литтмегалина

Кроме матери, которая умерла, Молчуну никто не давал еду просто так. Разве что та женщина, которая напугала его вчера… Он слушал их разговор, ее и другого, лежа в каменной норе, но не разбирал слова, сосредоточившись на шуме моря. Когда они ушли, он некоторое время выждал, а затем выбрался и увидел сверток. Он не стал разворачивать его, только заглянул внутрь. Внутри были хлеб, яйца и яблоко. Молчун смотрел на еду без радости, без растерянности, без удивления, без вообще каких-либо чувств. Он был очень голоден, но в ту минуту забыл об этом. Молчун ничего не взял и выбросил сверток в море.

Молчун никогда не задумывался, почему то, что ты так долго хотел, о чем безмолвно просил, а тебе не давали, позже (когда перестаешь просить) уже не можешь взять. Не умеешь…

Уголек зевнул, продемонстрировав розовую пасть. Молчун придвинулся чуть ближе. Уголек продолжал спокойно лежать, немного привыкнув к странному ребенку. Может быть, следовало попытаться подозвать кота по имени — но слова были заперты в горле Молчуна.

* * *

По ощущениям полдень был в самом разгаре, хотя сложно судить, сидя в доме с заколоченными окнами, в котором одна минута идет за час.

— Мы зря теряем время, — прорычал Вогтоус, свирепо марширующий из угла в угол. — Из-за них.

За окном слышались голоса. Вокруг дома слонялась, вытаптывая крошечный огородик, охрана — вероятно на случай, если бродяги как-то просочатся в окно. «Они нас боятся», — с удивлением осознала Эхо.

— Мы не знаем, что там происходит, — горько продолжил Вогт. — Может быть то, что приближает нас к поражению.

А их поражения столь болезненны…

— Не понимаю, почему дверь и жалкие дураки за ней все еще держат нас. Я же могу справиться с этим, разве нет?

— Нет, — ответила Эхо резко. — Этого делать нельзя.

Встретив неожиданное препятствие в виде ее несогласия, Вогт рассердился еще больше. Эхо не знала, как объяснить ему то, что тревожит ее, то, отчего перед глазами у нее темнее темноты.

— Не думаю, что следует использовать какие-либо силы, кроме человеческих, — примирительно пояснила она.

— Человеческих сил ни на что не хватает, — возразил Вогт мрачно. Остановившись, он посмотрел на нее. От его пронзительного взгляда Эхо стало не по себе.

— Представляешь, что начнется? — осведомилась она с оправдывающейся интонацией.

— Ты боишься переполоха?

— Нет, я… — Эхо запнулась. Ей хотелось исчезнуть.

— Договаривай.

— Это может быть рискованно. Для них, — вымученно объяснила она. — Ты же не хочешь завершить Игру вот так?

— Завершить «вот так»? — уточнил Вогтоус, медленно бледнея. Его взгляд стал колючим, как разбитые льдинки. — Убить кого-то, ты это хотела сказать?

— Но я же этого не сказала, Вогт… — примирительно произнесла Эхо и прижалась к стене спиной, отчего-то чувствуя себя беззащитной. — Но подумай сам: даже если ты разберешься с этими, как-то умудрившись никого не прикончить, на шум сбегутся другие. В суете, когда все орут и нападают, может произойти что угодно. Ты отшвырнешь кого-то слишком сильно, или…

— Я отлично себя контролирую.

— И тем не менее сейчас ты в бешенстве.

Вогт раскрыл было рот, чтобы возразить, но Эхо подняла руку, прерывая его.

— Просто признайся себе, — попросила она мягко. — Ты стал очень сильным, Вогт, сильнее, чем ты осознаешь. Ты очень рассердишься на меня, если я скажу, что это опасно?