Книга Игра Бродяг, страница 150 – Литтмегалина

Не теряя надежды, Вогт спустился с крылечка и приблизился к окну — в отличие от многих других зданий в Торикине, в этом доме на первом этаже были окна, однако же защищенные красивыми коваными решетками. На первый взгляд решетка казалась надежно запертой, однако стоило Вогту потянуть ее на себя, как она растворилась. Для него это было все равно что приглашение. Вогт посмотрел на свои розовые ладони, примерился, уцепился за подоконник и подпрыгнул, пытаясь влезть. Первая попытка провалилась, но Вогт немедленно предпринял вторую. Некоторое время он пыхтел, краснел и отдувался, а потом ему все-таки удалось водрузить живот на подоконник и шумно ввалиться в дом — лицом вниз. Там Вогтоус спокойно встал, отряхнулся и на всякий случай притворился, что его нет.

Столь удобно подвернувшееся окно привело его прямиком в кухню — какая удача. Кухня, хоть и нуждалась в уборке, выглядела весьма уютно с ее белеными стенами, вымощенным расписными глиняными плитками полом и довольно новой, пока еще блестящей утварью — владелец этого дома очевидно не жаловался на бедность. Глиняная миска на столе, прикрытая полосатым полотенцем, призывала заглянуть в нее. Вогт уселся за стол и сдернул полотенце. У него не возникло никаких сомнений, что этот пирог (пусть слегка зачерствевший, но румяный и аппетитный) ждал именно его. Пирог оказался с мясной начинкой, но Вогта это не потревожило — после ночи наслаждений со Шванн, боя на выживание, а также неоднократного произнесения бранных и прочих запретных слов он стал матерым греховодником.

Неспешно пожевывая пирог, Вогт прислушивался к звукам, доносящимся с верхнего этажа — несмотря на первое впечатление, дом вовсе не был пуст. Наверху топали, возились и спорили — сначала приглушенными голосами, затем все более громкими. Мужчина и женщина (ну да Вогт уже успел понять, что мужчине и женщине всегда есть, о чем поспорить). Вогта все это мало волновало, разве что источники голосов окажутся непосредственно на кухне — тогда придется как минимум сказать «здравствуйте». У осторожной, вечно ожидающей худшего Наёмницы голова бы закружилась от такой беспечности. Впрочем, стоило ему услышать пронзительный, болезненный вскрик женщины, как он подскочил с места и бросился на помощь.

Взлетев по лестнице, он сразу оказался у нужной комнаты. Дверь была приоткрыта. Шагнув внутрь, Вогт очутился за спиной голого по пояс мужчины, выкрикивающего ругательства и размахивающего руками. Периодически мужчина пытался ударить девушку перед ним, но та каждый раз уклонялась с проворством полевой мыши. У девушки были такие же темные, как у Наёмницы, пушистые волосы. Пожалуй, она даже чем-то походила на Наёмницу, что отозвалось в Вогте теплой волной симпатии. Платье на ней сидело сикось-накось — сразу видно, что надевалось в спешке. Из незашнурованного лифа вываливались груди. «Больше, чем у Наёмницы, но меньше, чем у Шванн», — отметил Вогт. Не самое важное наблюдение в этой ситуации. Но приятное.

— Я полагаю, вам не следует, — заявил Вогт, неизвестно к кому обращаясь, потому что из присутствующих его очевидно никто не слушал.

Полуголый сграбастал растрепу. Она взвизгнула и яростно забилась, пытаясь вырваться. Еще с минуту Вогт слушал ругательства, стараясь не запоминать их (хотя, конечно, запоминал). Когда полуголый ударил девушку, похожую на Наёмницу, Вогту все совсем надоело. Он аккуратно поднял за ножки ближайший к нему стул, прицелился к здоровенной кудрявой макушке полуголого и треснул его, не терзаясь лишними сомнениями или муками совести. Полуголый рухнул как подкошенный.