Онлайн книга «Игра Бродяг»
|
— Спасибо, — сказал Вогт привычно-бездумно. Его трясло, ноги подламывались. Рог снова обхватил его за плечи, но в этот раз толкал вниз. Вогт опустился коленями на холодный песок. Он поднял лицо и сквозь текущую по лицу кровь посмотрел в глаза Рога, крошечные и тусклые, прикрытые густыми бровями, такими низкими, как будто верхних век у Рога совсем не было, а сразу начинались брови. В этих глазах не было понимания, сострадания, ничего. Почтенные зрители умолкли. Все до одного. И тогда в наступившей тишине тихий голос выдохнул: — Просто убей его. Порой Вогту становились известны вещи, которые он не мог знать в принципе. Вот и сейчас он осознал, что вплоть до этого момента человек в фиолетовом плаще отмалчивался, терпеливо дожидаясь среди крикливой толпы сладкой возможности произнести именно эти слова, выговорить их с болью, дрожью и жадностью, которая никогда не будет утоленной. Ради этих слов он пришел сюда, ради них влачил дни и ночи, изнуряя себя в ожидании. Его белое лицо реяло в черноте позади Рога, высоко, под самым потолком. Глаза и перевернутый месяц приоткрытого рта походили на дыры, и Вогт видел сквозь них то, что в его голове — темнота, глубочайшая тьма. «Вот для чего я пришел сюда, — подумал Вогт в озарении. — За ним, по его душу…» Но далее он думать не мог. Он был измучен. Он ждал, когда Рог нанесет смертельный удар. Его глаза заволокла туманная пелена из крови, испещренная мельтешащими вспышками. Он не видел, но ощутил движение Рога, его опускающийся кулак, и замер. * * * Если смотреть на собственные согнутые ноги из положения лежа, то они похожи на две скалы. Впрочем, Наёмница давно перестала что-либо видеть, ослепленная темнотой. Проведя ладонями по коленям, она ощутила шероховатость заживающих ссадин. Эх, она бы все отдала сейчас за то, чтобы просто уснуть (это особенно легко обещать, когда у нее ничего нет), забыть всю эту тоску на время… Однако глаза отказывались закрываться. В конце концов, она человек, а не кошка, и больше двенадцати часов в сутки спать не может. Суставы, не привыкшие к долгой неподвижности, противно ныли. Прогулка — шесть шагов до одной стены, шесть до другой и обратно, пока не осточертеет — не могла утолить потребность в движении. — Где же ты пропадаешь, Вогт? — спросила Наёмница. — Уже давно пора спасти меня… — она глубоко вздохнула. — Ведь это из-за тебя я влипла во всю эту историю — если бы ты меня послушался, если бы мы не пошли на звуки той музыки… Так что мы оба виноваты! Это несправедливо, что все беды, все оплеухи и затрещины достаются мне, мне одной! А с тебя как с гуся вода! Где бы ты сейчас ни был, уверена, тебе получше, чем мне! — выпалила она с раздражением. Некое смутное чувство подсказало ей, что она может быть неправа насчет Вогта, поэтому она добавила почти виновато: — Наверное. * * * Вогт сам не понял, как это случилось: ему было больно, жутко, его убивали, и он ударил, все еще стоя на коленях, куда-то в живот Рогу, который совершенно не ожидал сопротивления от своей покорной жертвы. То, что произошло после, Вогт помнил совершенно отчетливо, но предпочел бы забыть: Рог дико взвыл, хотя кривоватый, неумелый удар Вогта даже кот не воспринял бы всерьез, и, пролетев по дуге, со страшным грохотом приземлился на противоположной стороне арены. Кровь хлестала из него, как вино из разбитого бочонка. |