Книга Игра Бродяг, страница 142 – Литтмегалина

Вогт всегда верил, что ничего по-настоящему плохого с ним не случится. Возможно, эта иллюзия защитила его в тот день, когда Ордену пришел конец, но уже тогда она была ранена. Сегодня ей было суждено погибнуть. Хотя теперь его руки были вооружены, он держал их опущенными. Рог надвигался на него, огромный, как гора, неотвратимый, как лавина.

Вогтоус даже не осознал первого удара — просто его тело вдруг отбросило назад, с шумом ударив о двери позади. Вогт быстро сообразил, что более невыгодное положение только под огромными ступнями этого чудовища, и метнулся в сторону. Жесткий кулак впечатался в дверь точнехонько в том месте, где только что была его голова, оставив вмятину в дереве. «Хорошо, что меня там уже не было», — успел обрадоваться Вогт, но следующий удар достиг своей белой растерянной цели. И оказался… чрезмерночувствительным.

Всю жизнь Вогта окружала невидимая защитная оболочка. Подобно невылупившемуся цыпленку, окруженному скорлупой яйца, он никогда в полной мере не ощущал саднящего прикосновения внешнего мира. Однако если бить достаточно сильно и часто, то способность сопротивляться слабеет… и стоит пробить в защите первую трещину, как дальнейшее разрушение происходит поразительно быстро, и вот ты уже стоишь на осколках, мягкий, как персик, чья кожа способна лопнуть под ударом, а мякотная плоть с легкостью отделяется от кости…

Под радостные подбадривания публики Рог швырял Вогта по всей арене, не встречая ни малейшего сопротивления. Вогтоус никогда не испытывал сильной боли, и она потрясла его. Оказалось, что нестерпимая боль действительно нестерпима — даже если ты все равно ее терпишь, так как деваться тебе некуда. Ему хотелось свернуться в клубок, покрыться жестким, непробиваемым панцирем, но ничего не менялось — все та же мягкая, уязвимая плоть. Вскоре Вогт перестал что-либо соображать, остались лишь инстинктивные, судорожные движения. Он то прикрывал ладонями окровавленное лицо, то сгибался пополам, когда кулак Рога, такой огромный, какого не могло быть у человека, если только в его крови нет примеси монструозной крови, врезался в его беззащитный живот. Вопли и выкрики зрителей, вторя вспышкам боли, казались их частью.

Вскоре Вогт начал падать и с каждым разом ему требовалось все больше времени, чтобы подняться. Лежа на песке, он увидел, как Рог смеется над ним. Его лицо, окаймленное снизу кудрявой бородой, теперь было такое же красное, как его плащ. Хотя из Вогтовых носа и губ обильно текла кровь, какая-то часть его сознания все еще отказывалась верить в реальность происходящего и само существование Рога. Этого ужасного гиганта, созданного для убийств, просто не могло быть в мире, где небо порой бывает таким синим. Впрочем, никакого неба здесь не было, а был только Рог. Рог наклонился, схватил дрожащее, объятое болью тело Вогта, поднял его над головой, удерживая на вытянутых руках, а затем бросил оземь. Он хотел выбить из Вогта дух, и это ему удалось. Все почернело…

Потом Вогт открыл глаза. Сколько прошло времени? Он не смог бы даже предположить. Он лежал на песке. Рог не спешил к окончательной победе. Он знал, что не следует заканчивать представление слишком быстро. Нет ничего хуже разочарованной знати. Разве только разозленная знать. Вогт слышал, как они кричат, утратив свою сдержанность, эти обычно ко всему безразличные люди, чьи глаза давно утратили блеск. Они что-то выкрикивали, но Вогт не разбирал ни слова. Он встал, но снова упал. Рог ухватил его за плечи и поставил на ноги.