Книга Связи, страница 41 – Литтмегалина

— Говорят, такие штуки снимают стресс.

— Дай мне, – попросил Илия. Он тщательно прицелился и швырнул мячик в вазу с конфетами, стоящую на телевизоре. Ваза упала и разбилась на куски, конфеты разлетелись по полу. – Да, немного помогло.

— Послушай… Я понимаю, что мой вопрос звучит несколько запоздало, но… У тебя не возникало ощущения, что Бинидикт как-то странно ко мне относится?

— Если ты так называешь его одержимость тобой, то да.

— Одержимость?

— Лисица, он развелся с женой из-за тебя. Это известно всем в СЛ. Знаешь, как его прозвали? Мазохист. Потому что он работает с тобой и ему это нравится.

— Он собирает сведения обо мне. Серьезно. Даже записывает, – пытаясь согреть свои ледяные пальцы, Лисица прижала их к щекам.

— Уверен, он знает твои рост, вес, размер обуви и цвет зубной щетки.

— Я не помню, какого цвета моя зубная щетка.

— А он помнит.

— Это ненормально.

— Или это любовь. Хотя много ли нормальности в любви? Ты думаешь, что знаешь человека, что вы вместе до конца, а потом тебе изменяют со школьным приятелем, которого за те сто лет, что прошли после завершения школы, она ни разу не вспомнила.

— Ты смог поговорить с женой?

— О да.

Они посмотрели на часы. Десять утра.

— И как дела?

— Она сказала, что уходит. Что мы будем делить дом и детей. Дом пусть хоть целиком забирает. Что касается детей, зачем их делить, когда они уже достаточно взрослые, чтобы принимать самостоятельные решения, я без идеи. Она совсем крышей поехала. Выдает фразы, будто взятые из третьеразрядных фильмов. Я не узнаю ее.

— Ты сильно расстроился? – спросила Лисица, которая никогда не была уверена, что там вообще испытывают эти нормальные люди.

— Сначала я чувствовал себя выпотрошенным. А потом… я не знаю. Все это так несправедливо, что я начинаю злиться. Ни одна из ее претензий не кажется мне достаточно серьезной. Хотя, может, она как раз потому и уходит от меня, что я не воспринимал ее жалобы всерьез? Я считал, что у меня счастливый брак и разумная жена, а сейчас оказалось, что все было прекрасно только в моем больном воображении, а женат я на взбалмошной идиотке. И при всей этой ситуации я не могу перестать думать о моем неадекватном положении на работе. Меня все раздражает. Мне хочется рвать и крушить.

— Ну так круши. Разнеси здесь все. Может, через час нас вообще в живых не будет, – усмехнулась Лисица.

— Я просто не могу прекратить вести себя как адекватный человек, – тяжело вздохнул Илия. – Даже если мне очень хочется взорваться.

— А вдруг ты зря расстраиваешься и в итоге тебе будет даже лучше? Без всех этих семейных обязанностей и обязательств. Ну, знаешь… не чувствовать себя связанным.

— Лисица, ты расстроена из-за беременности? – осторожно спросил Илия.

— Да. Нет. То есть я действительно в последнее время много думала о том, что хочу завести ребенка. Наверное, сейчас я даже рада. Но слишком встревожена из-за всего, что к этому прилагается. Забота, которую я должна буду проявлять, потеря свободы, трудности на работе. И мне придется как-то общаться с Бинидиктом, раз уж так получилось, что он отец.

— А если бы кто-то другой был отцом, не Бинидикт?

— Это невозможно. Я всегда помнила о контрацепции.

— А в тот раз что случилось?

— В моей сумочке должны были быть презервативы. Но почему-то их там не оказалось. Я могла бы порыться в ящиках стола, но мне было лень заморачиваться, – что-то подсказывало Лисице, что даже если бы она заморочилась, поиски не увенчались бы успехом.