Книга Черная вдова, страница 97 – Литтмегалина

— Не смотри так мрачно и грустно. Ведь сегодня у нас праздник! – подбодрила она дочь и пожалела, что не купила вина. Вино и таблетки не рекомендуют совмещать, но, если они так не нравятся друг другу, то это проблемы вина и таблеток. Делоре сняла с коробки крышку. Торт был действительно так себе. Лучше бы взяла тот второй, с вишнями. Эти жирные кремовые розы… ядовито-красного цвета, как лак для ногтей. Но Делоре не стала бы наносить такой оттенок на ногти. Вульгарно.

Делоре достала тарелки, нож и разрезала торт, старательно кромсая розочки.

— У твоей мамочки день рождения. Изобрази радость.

Милли сморщила лицо. Подавляя внезапно накативший импульс ударить дочь, Делоре сжала пальцы на ручке ножа.

— Почему мы не уехали? – спросила Милли.

Делоре рассмеялась и уронила нож на пол. С плеском он исчез под водой, уже достигшей середины бедра.

— Разве что ты, – проговорила она сквозь смех. – Я вот уехала дальше некуда. Тортика хочешь?

— Не хочу, – Милли начала плакать.

Делоре невозмутимо положила кусок торта на тарелку и придвинула к ней.

— Давай же. Съешь за мамочку.

— Я не могу. Меня тошнит.

— Ты… ты слишком часто позволяешь себе не подчиняться мне.

— Мне не нравится этот торт, – прохныкала Милли. – Я хочу домой!

— Прекрати рыдать, – холодно приказала Делоре.

Но Милли продолжала топить себя в слезах. У Делоре это ничего не вызывало, кроме ожесточения.

— Прекрати!

Милли закрыла лицо руками, подобрала ноги и сжалась на стуле в клубок.

— Ты опять не слушаешься, – заговорила Делоре сердито и быстро. – Ты всегда меня не слушалась. Все время только и доносится от тебя – папа, папа, папа. На маму тебе плевать, маленькая идиотка?

Плач Милли перешел в рев.

— Прекрати. Мне нисколько тебя не жалко – как тебе не жаль меня. Думаешь, все умерло в тот день, когда он умер? А вот и нет! – Делоре ударила кулаком по торту. Сладкие брызги так и разлетелись, попали ей на одежду. Красные капли крема… мерзость. Горло Делоре сжалось. – Уверена, ты бы хотела, чтобы это я умерла, – распаляясь, продолжила она. – Я, плохая мать, а не твой любимый папочка!

— Нет! – закричала Милли.

Делоре зажмурилась.

— Не ври мне. Мерзкий ребенок. Вы всегда были с ним заодно, всегда против меня, – ноги замерзли до бесчувствия. Холод поднимался выше, заполняя все тело, и Делоре хотелось злиться еще больше – только ярость сможет согреть ее. Так почему бы не разнести здесь все вдребезги?! – С чего бы я должна беспокоиться о тебе, если тебе нет до меня дела? Почему я должна заботиться о тебе, если ты оставишь меня при первой же возможности?

Маленькие руки обвили ее бедра, но Делоре оттолкнула дочь. Милли всхлипнула и снова вцепилась в нее. Вспышка боли – и белый свет в глазах. Делоре застонала. Милли тесно прижималась к ее ногам. «Неужели она не видит и не чувствует воду? – удивилась Делоре. – Никто, кроме меня… странно».

Делоре вымученно улыбнулась и положила ладонь на макушку Милли.

— Прости меня, – выдавила она. Неубедительно. – В действительности я так не думаю. Этот город действительно плохой. Здесь с нами случаются дурные вещи. Сядь, Милли, сядь, – Делоре мягко отстранила дочь. – Есть одно средство… И спустя полчаса ты окажешься очень далеко отсюда.

Милли попыталась поймать взгляд матери, но тот ускользал.