Книга Черная вдова, страница 76 – Литтмегалина

— Какой бред, – пробормотала Делоре. – Оставь меня в покое. Перестань ковыряться во мне.

— О да, Делоре, – усмехнулся торикинец. – Это то, что я мог бы сделать: перестать в тебе ковыряться. Абстрагироваться. Начать воспринимать тебя, как общественно опасный объект, требующий устранения.

— Устранения? – Делоре подняла на него вопрошающий взгляд.

— Я мог бы просто свернуть тебе шею. Одно движение руки – и ты больше никому не угрожаешь, – хладнокровно пояснил торикинец. – Вместо этого я ищу, ищу способ спасти тебя… Я изучил всю историю этого города с момента его основания. У меня в голове мешанина из событий и людей. Хотя я, кажется, нащупал решение. Одна проблема – оно дает тебе минимальный шанс выжить. Если вообще дает. Все это сложно, Делоре. Суеверия порождены хаотичным сознанием множества людей. Поэтому они нередко противоречат друг другу. Ты можешь противопоставить действие одного из них действию другого, но ты не можешь предсказать наверняка, какое из них окажется сильнее и сработает.

Он говорил что-то еще – быстро, сбивчиво. Взгляд Делоре остекленел. Она слово проваливалась в сон, делающий ее бесчувственной и спокойной, в то время как весь ее прежний мир рушился. Тот мир был вещественным, постоянным, рациональным. В этом, формирующемся на руинах предыдущего, будто и нет ничего материального, за что можно ухватиться, чтобы задержаться среди мчащегося потока, сложенного из чужих слов, мыслей, сомнений, страхов и предрассудков, в которых постепенно растворяется ее собственная личность.

— Однако, даже если это выход в никуда, он, возможно, единственный. Ты в комнате с опускающимся потолком. То, что тебя раздавит – лишь вопрос времени. И потом… мы должны позаботиться о других людях.

— Хватит, не могу это больше слушать, – безразлично произнесла Делоре. Она облизала губы. Они были сухие и соленые. А с волос все еще капала вода. – К чему этот ничего не меняющий разговор? Только один вопрос… касательно «выхода»… Должна ли я?..

Он смотрел на нее и моргал.

— Отвечайте, – устало потребовала Делоре, замечая, что снова перешла на «вы».

— Вероятно, вам все же придется. Но это нужно сделать правильно.

Она кивнула, подняла воротник пальто и начала подниматься по лестнице.

— Не провожайте меня.

Люди на улице удивленно косились на нее. Она могла представить себе, как выглядит сейчас, с мокрыми спутанными волосами, синевато-бледным лицом и расплывшейся косметикой. И она слышала их шепот. Слова тянутся, соединенные в длинные нити, оплетают ее, словно паутина. Этот город ждет ее смерти… даже торикинец сказал, что ей придется… значит, они правы? Что ж. Ну и ладно.

«Вееееееееедьма», – обвилось вокруг нее кем-то брошенное слово.

Делоре даже и не посмотрела в сторону злопыхательницы. Она задумалась о ведьмах. Они казались ей женщинами, заслуживающими сочувствия. Никто и не знает, как это – носить в себе такое зло. И как поступали ведьмы до нее и как будут поступать после, Делоре расправила спину и подняла повыше подбородок. Приняла надменный вид. Вы меня ненавидите? А я вас – презираю.

В доме было тихо и сумрачно. Делоре разделась прежде, чем дошла до ванной, бросая одежду на пол. В прошлом она так не поступала, но в настоящем, когда ее жизнь стремительно ускользает от нее, странно беспокоиться о таких мелочах, как порядок.