Книга Черная вдова, страница 75 – Литтмегалина

Но теперь он отступал.

— Боишься меня? – издевательски рассмеялась Делоре, и боль резанула ее изнутри. – Вы все боитесь! Скоро вы начнете разбегаться, едва меня увидев, точно от бешеной собаки.

— Нет, – возразил он. – Я просто растерян. Хотя… я понимаю, что мне следует соблюдать с тобой осторожность.

— Я могу сделать так, чтобы ты заболел. Хочешь? Нет? Я сделаю, если ты не оставишь меня в покое.

Он улыбнулся осторожно и криво.

— Это ты меня боишься.

Делоре смотрела с немой угрозой.

— Дай мне сказать, – попросил торикинец. – Дай мне одну минуту.

— Только минуту, – едва пошевелила губами Делоре.

— Я знаю о твоей жизни больше, чем кто-либо еще. И она по-настоящему страшная.

Делоре ухмыльнулась.

— Ну что вы. Все, как у всех. Серая обыденность.

— Я приехал сюда, чтобы… разобраться с этим. О тебе сообщила мать. Случай с твоим мужем окончательно убедил ее, что ты смертельно опасна. Она не знала, к кому ей обратиться, поэтому позвонила в полицию. Там ее не восприняли всерьез. Лишь после ее гибели – непростительная халатность – сообщение было передано куда следует. Расследование поручили мне – чистая случайность. Хотя… может быть, судьба? Собирая сведения о тебе, я нашел среди документов твою фотографию… еще школьную. Такой грустный взгляд… Мне стало жаль тебя.

Делоре поморщилась. Последнее, чего она хотела для себя – так это его жалость. Тем не менее перебивать торикинца, чтобы озвучить свои возражения, она не стала. Его слова замирали возле ее ушей, подрагивая, как колибри, не проникая внутрь.

— Но кроме жалости, возникло и другое чувство… непонятное. Ты по-настоящему зацепила меня. Я запросил твои медицинские карты. Мне пришлось провести около двух недель в ожидании. Ответ пришел… Аутоагрессия, боли непонятного происхождения. С тобой определенно творилось нечто жуткое. И я поехал к тебе. Некоторое время я наблюдал, не позволяя заметить себя. Потом решился приблизиться.

— Минута прошла. И даже больше, – отчеканила Делоре. Она развернулась в сторону лестницы, но торикинец схватил ее за руку.

Электрическое прикосновение. Превосходящая сила. Делоре яростно рванулась, и он отпустил.

— Я хочу помочь тебе! – воскликнул торикинец. – Почему ты так равнодушна?

— Потому что мне плевать, чего ты хочешь, – объяснила Делоре. – И мне не нужна помощь – ни твоя, ни чья-либо еще. Ничего ни от кого. Убирайся.

— О нет, я останусь. Даже при том, что никогда еще не ощущал себя более бесполезным. Мое беспокойство о тебе перестало быть частью работы… оно стало личным. Я… – он посмотрел на нее. Глаза широко раскрыты. Его простодушный добрый взгляд лишь сердил Делоре еще больше. – Я был в твоей квартире в Льеде. Под шкафом в спальне я нашел твой дневник. «Когда мне плохо, я пишу об этом. Если бы я могла кому-то рассказать… но некому. Поэтому я пишу – чтобы успокоиться, чтобы отдать все это и после сделать вид, что оно не имеет ко мне ни малейшего отношения. Просто буквы».

Делоре молчала, не способная даже удивиться. Она надеялась, что ее неопределенное молчание мучает его больше, чем любые слова.

— Да, я его прочел. Я познакомился с тобой еще до того, как увидел. И ты оказалась именно такой, как я тебя представлял. Это нечто необъяснимое… – он рассмеялся, заполняя секунды растерянности. – Какая-то одержимость… Делоре, в тебе утонуть можно.