Книга Синие цветы II: Науэль, страница 23 – Литтмегалина

— Как ты можешь быть таким бессердечным?

Я ответил:

— Это строчка из песни. Мне не нравится эта песня.

— Ты что, действительно ничего не понимаешь?

— Я понимаю. Но мне похрен.

Он смотрел на меня так, как будто собирался вдарить мне в лоб головой.

— Ну ты и сволочь.

— Да разве? – закатив глаза, я прижал к груди растопыренные пальцы. – «Я просто обычная девочка».

— Достаточно цитат из глупых песенок.

Я скорбно развел руками.

— Ты первый начал.

Эллеке зажмурился на секунду. Должно быть, спрашивал себя: «С кем я связался вообще?»

— С главной блядью в этом городе, – напомнил я. – Забыл?

Он схватил меня за руку и потащил куда-то. Я все еще не понимал, что с ним происходит и в чем он обвиняет меня. Я не чувствовал себя виноватым, но то, что я дошел до цитат, выдавало меня с головой: я нервничал. Я сказал ему тоненьким голосом:

— Дяденька, только не бейте меня. Лучше уж трахните, – но менее жутко мне не стало.

Он доволок меня до заброшенного парка. Сплошные кусты, ну точно джунгли. Я предположил:

— Ты решил в укромном месте избавиться от своего позорища?

Он ответил мне тяжелым взглядом, и на секунду я поверил, что так оно и есть.

— Заткнись, Науэль. Достаточно тупых шуточек. Ты покалечил человека! Это, по-твоему, весело?

— А что, тебе не смешно?

— Нет.

— Тогда ты просто не врубился в этот прикол, – предположил я. Следовало хотя бы прикинуться серьезным, но я не мог. Внутри не затихало издевательское хихиканье. Или истерическое.

Эллеке ударил меня ладонью в грудь. Было не больно, лишь удивил сам факт, что он меня ударил. Мне вспомнилось, как до этого он шибанул меня о стену. Он больше не был мне другом. Моя ухмылочка стала откровенно злобной.

— Лучше примени ко мне свою силу как-нибудь поинтереснее, – предложил я с намеком и сунул в рот кончик указательного пальца.

И гнев Эллеке выбил пробку, выплеснулся на меня. Раньше я и представить не мог, что никогда не повышающий голос Эллеке умеет кричать. Казалось, мир начни рушиться, а Эллеке только и скажет преспокойненько: «Все без паники». Но сейчас он выкрикивал мне свои претензии. Их было много. По любому поводу я швыряю его и сваливаю к какому-то поганому типу, с которым занимаюсь известно чем. Я так и не завязал. Я не хочу учиться, я слишком много курю, слишком часто пью, мне плевать на все и я ни хрена себя не контролирую.

— Меня достало твое презрение ко всему! Ненавидишь всех и вся. Мир поступил с тобой несправедливо, и теперь у тебя святое право раздавать пинки, ну надо же! И все-то к тебе пристают, потому что это они такие мрази! Да ты хоть раз удосужился задуматься, как ты себя ведешь? Цепляешься, зубоскалишь, провоцируешь. Так кто начинает первым?

Я пятился от него. Задыхаясь в мягком одеяле его понимания на всем протяжении наших отношений, я мечтал о том, чтобы хотя бы раз он осудил меня, доказал, что не растерял свой разум, поддавшись моей ядовитой красоте. Его терпение казалось безграничным. Но оно таковым не было, и когда я дождался того, чего хотел, я обнаружил, что не могу это выдержать. Раздражение, разочарование и горечь Эллеке раздирали меня в клочья. В часе от того, чтобы бросить его, я все еще испытывал дикий ужас при мысли, что он может меня отвергнуть.

— Это они начали первыми. Когда я еще был тихим, как первый снег, клянусь тебе.