Книга Синие цветы I: Анна, страница 93 – Литтмегалина

«СвоИМИ глаЗАМИ!!!» Меня раздражают экзальтированные интонации ведущего, но затем мое внимание переключается на Науэля. Он выходит из серой бетонной коробки здания тюрьмы, проходит в ворота и далее движется по асфальтированной дорожке, где к нему немедленно сбегаются фанаты. Пока что маленькая группка. В последующие годы их станет гораздо больше. Среди фанатов заметны и репортеры – наверное, явились только самые решительные.

В это утро Науэль выглядит строже обычного, и его красота серьезна как никогда. На нем короткий темный плащ (распахнутый и открывающий светло-голубую футболку с нарисованной на ней россыпью неоново-ярких леденцов), темные джинсы и ботинки с высокой шнуровкой. Его волосы теперь темно-каштановые, почти черные, подстрижены так, что на спину они спадают клинышком – уверена, Науэль потратил немало времени и мусса для волос, добиваясь этой небрежной растрепанности прически. От кармана плаща к уху тянется тоненький провод – куда Науэль без плеера, да еще в такой день.

Обеими руками Науэль отодвигает мешающего ему парня с камерой.

– Как провел время, Науэль? – отделяясь от группки фанатов, спрашивает вычурно одетый мальчик лет шестнадцати.

– Тишина и покой. Послушал несколько хороших альбомов и с полтора десятка плохих. Наконец-то нашел время прочитать давно отложенные книги. И я так ожирел – еще десять килограммов, и придется распрощаться с анорексией.

– Не соскучился по сексу?

– Что вы, ведь сама сука правосудия составляла мне компанию, – его походка решительна и излишне упруга – должно быть, в наушниках звучит песенка из тех, что так и уговаривают потанцевать.

– Науэль, есть заявления? – интересуется невзрачный дяденька из репортеров.

– Ах, это вы, – бросает Науэль, как будто только сейчас их заметил, и затем совершенно по-детски сообщает: – Смотрите, что у меня есть, – он задирает рукав плаща.

Обратившийся к нему репортер слегка теряется.

– Ты сделал татуировку?

– Нет, это переводилка из жвачки. Но она классная, – Науэль опускает рукав и движется дальше, не обращая внимания на град вопросов.

– Поговори с нами, будь хорошим мальчиком, – ворчит один из репортеров. – Или ты теперь нас за людей не считаешь?

Науэль замирает на секунду.

– Это их я за людей не считаю, – он показывает на фанатов. – К вам отношусь еще хуже. Хотя, раз уж вы здесь, кое-что я вам выскажу. И остальным передайте: у меня новое правило – один вопрос о моих любовниках, живых или мертвых, и я прикладываю любопытного башкой о любой предмет, который только сочту достаточно твердым, острым, горячим или грязным для этого.

– Ты угрожаешь?

– Я обещаю. Нет, я клянусь на… – он роется в кармане и достает кассету. – О, точно, на альбоме «Падающих звезд». – Науэль трясет кассетой. – Кстати о «Падающих звездах», – его лицо озаряется широкой улыбкой. – Вы их пока не знаете, это ребята будущего. Дайте им пару месяцев, и они всех порвут.

Он ускоряет шаг, приближаясь к серебристому автомобилю с затемненными стеклами. Репортеры отстают, окончательно осознав, что ловить сегодня нечего – рыбка не в духе, а одна девочка-фанатка припускает бегом так, что разлетаются ее волосы, заплетенные в сотню тонких косичек. Остановившись на пути Науэля, она обхватывает его руками и вскрикивает (голосок дрожит от волнения):