Книга Синие цветы I: Анна, страница 307 – Литтмегалина

Я словно наткнулась на каменную стену и отступила. Мой взгляд поймал мокрый взгляд Волка: он смотрел на меня с немой благодарностью.

— Что мне делать теперь? – спросил Волк Дьобулуса.

— Сохранять достоинство. Ты виновен в преступлении, масштабы которого сложно осознать, но ты же совершил великое открытие, которое, находясь в правильных руках, может принести много добра. Это уравновесит чаши, и когда твой дух очнется, готовясь к новому воплощению, с него будут стерты все пятна. А мы, возможно, когда-нибудь придумаем способ снять занавес так, чтобы не встряхнуть облако пыли.

Волк кивнул.

— Обойдемся без наручников, – бросил Дьобулус своему окружению.

Невозмутимый длинноволосый ровеннец распахнул дверь машины, приглашая Волка внутрь.

— Волк, – я обняла его крепко-крепко, мучительно подбирая слова. Что пожелать человеку, отправляющемуся на собственную казнь?

Волк уловил мои терзания и улыбнулся.

— «Быстро и безболезненно», – подсказал он. – А ты будь счастлива… и он тоже… вы, вместе. Вы хорошая парочка, хотя и странная.

Он сел в машину и уже из окна крикнул мне:

— Мне нужно отдать тебе кое-что!

— Что это? – не поняла я, рассматривая полученный ключ. С него свисала металлическая бирка с продавленным на ней номером: «914».

— Опять он темнит и при этом искренне убежден, что ясен, как небо после дождя, – махнул рукой Дьобулус. – Это номер ячейки. Карвалия, Центральный банк.

Человек Дьобулуса протянул руку, опуская стекло. Машина медленно отъехала. Я рассеянно сунула ключ в карман.

— Салфетки, – приказал Дьобулус.

Ему протянули салфетки и бутылку минеральной воды. Намочив салфетку, он начал аккуратно стирать с себя кровь. Мои губы все еще кривились в плаче.

— Не вздумай винить себя. Он попался бы в любом случае. Скоро он будет свободен. Он уже сам это понял. Ты была молодец сегодня. Науэль всегда нуждался в такой любви, как твоя: прочной, как земля, разметающей все преграды, как вода. Ты сможешь пройти с ним сквозь туннель его страданий, вывести его наружу.

— Я не выдержу, Дьобулус, – плакала я. – Я на грани слома.

— Ты-то не выдержишь? – фыркнул Дьобулус. Взяв чистую салфетку, он принялся за меня, аккуратно очищая мое лицо от смеси крови и слез. – Ты сильная, нашему мальчику таким не быть даже в мечтах. Если ты без него жить не захочешь, он без тебя именно что не сможет. Надеюсь, сегодня ты, наконец, все поняла насчет него?

Он обнял меня, и я затихла, покорно прижавшись к нему. Над плечом Дьобулуса я видела, как ровеннцы складывают тела в машины. Как это ужасно – быть его врагом. Но если он твой друг, он действительно поможет тебе всегда, когда ты попросишь о помощи. Я не знала, считать себя аморальной или везучей. Сейчас я чувствовала себя его ребенком. Плотью от плоти, кровью от крови. Он заполнял какие-то пустоты в моей душе, и вся эта боль нелюбимости, что преследовала меня в моем холодном скучном детстве и позже, в доме Янвеке, обесцвечивалась, пропадая. Я вдруг обнаружила, что не помню лица своих настоящих родителей. Дьобулус стер их.

— Впереди сплошной туман, – пробормотал Дьобулус, отстраняясь от меня. – А времени осталось так мало, что вряд ли что-то успеет проясниться. Впрочем, это ваше испытание, и вы должны пройти его до конца, ждет вас победа или поражение. Разберитесь с Центральным Банком, затем залягте на дно на неделю. Мой друг вас приютит, – Дьобулус извлек из кармана и протянул мне конверт. – Здесь адрес, деньги, билеты на самолет, поддельные документы и визы. Если Науэль откажется от них, объясни ему, чем самостоятельность отличается от сумасбродства. Запомни, все встречи – в Парке Исчезающих Теней. Если наши призраки и опасны для вас, то для чужаков, пришедших с дурными намерениями, они в сто раз опаснее, поверь мне. И последнее – передай Науэлю вот это, – Дьобулус вложил что-то мне в ладонь. – Это был последний раз, когда я залечивал его рану. Моя опека давно тяготит его. Теперь я отпускаю его, пока он меня не возненавидел.