Книга Синие цветы I: Анна, страница 296 – Литтмегалина

— Я люблю тебя, – прозвучало как сухая констатация факта. Помнится, я с большей выразительностью сетовала, что кофе остыл.

Науэль развернулся. У него был взгляд человека, чье сознание витает где-то в космическом пространстве, но на дне зрачков проблескивало понимание. Кожа под его глазами была бледной и прозрачной, и без маскирующего карандаша после бессонной ночи он был не так хорош: как будто ему врезали по носу и теперь у него по фингалу под каждым глазом. Он был весь такой хрустальный – легко разбивался, но, падая тебе на голову, пробивал в ней здоровенную дыру, и это действительно бесило. Мне надоели его проблемы, и мои проблемы, и его заморочки, и мои заморочки, и хотелось просто разорвать эту ситуацию, как бумажные декорации, и выйти.

— Смотри-ка, снег идет, – сказал Науэль. – Ненавижу зиму. Обними меня.

Я обняла его, и он был совсем бесплотный, как будто уже превратился в привидение, не дожидаясь смерти.

Потом мы запрыгнули в машину. Науэль давил на газ и обгонял по встречке с милой непосредственностью человека, который решил, что все равно не будет платить эти дурацкие штрафы, да и права потерять не боится – ввиду их отсутствия. Дакаруш Варкалая будет в Аспере завтра, в восемь утра. Хотелось бы его встретить.

Мы все-таки опоздали к прибытию поезда, но Науэль не слишком встревожился. Может потому, что от недосыпа у него не было на это сил.

— Когда человек приезжает в незнакомый город, он совершает одну ошибку.

— Какую?

— Начинает задавать вопросы. Таксисты очень полезны в этом отношении. Всегда знают, где можно раздобыть девочку или мальчика. Где разжиться чем-нибудь веселящим. Где снять жилье и схорониться. Эй! – крикнул он группке дымящих сигаретами мужиков, скучковавшихся возле своих тачек. – Я ищу одного парня. Пятьдесят с хвостиком, но выглядит старше. Оборванный, худой. Имеет привычку болтать себе под нос. Говорит с ровеннским акцентом.

— Допустим, я такого видал, – шагнул вперед толстяк в кожаной куртке, с желтыми от табачного дыма усами. – Он тебе зачем?

— Да так, парой слов переброситься.

Толстяк подумал для вида.

— Садись ко мне, подвезу.

Науэль задумчиво посмотрел на нашу машину, но все же решил, что стоит перебраться к таксисту и в пути попытаться выяснить что-то еще.

По факту сообщить таксист мог немного. Тот тип был будто по башке стукнутый. Все время озирался, бормотал что-то по-ровеннски и грыз свой рукав. Искал дешевую квартирку на окраине. Таксист подвез его прямо до хаты. Наше с Науэлем ликование резко поубавилось, когда таксист добавил:

— А вы не первые, кто о нем спрашивает.

— Вот как? – челюсти Науэля слегка сжались. – А кто еще?

— Да какие-то левые чуваки. Один светлый. Другой чернявый такой, глаза так и зыркают – я бы не хотел, чтобы меня такая морда искала.

— И ты им рассказал? – равнодушно осведомился Науэль. – Поторопись, добавлю сотню за скорость.

— Рассказал. Чего мне заботиться о придурке, который платит точно по счетчику. Надо было раскошеливаться.

Науэль распростился с таксистом подозрительно вежливо и еще добавил пятисотку за сведения. Таксист сразу дернул – окрестности не внушали доверия.

— Оставайся здесь.

— Я с тобой.

— Вот достала. Ладно, бежим!