Книга Синие цветы I: Анна, страница 259 – Литтмегалина

— Такая умная, – сказал Науэль. – Кто бы купил.

— С тобой мне не конкурировать. У тебя попка слаще.

Науэль стиснул челюсти.

— Еще не поздно по-тихому придушить ее. Вдруг она шпионка, подсадная утка. Только посмотри на эту физиономию. Самая настоящая малолетняя бандитка. Уверен, она попытается убить нас во сне.

— Я разолью все твои лаки для ногтей, и ты погибнешь от испарений, – пообещала Джевел. – Или волью тебе в глотку средство для снятия макияжа.

Они ослепительно улыбнулись друг другу, и я подумала, что сейчас полетят шерсть и перья. Но как-то обошлось.

Мы ночевали в машине, разложив сиденья. Прячась от Джевел, Науэль улегся между мной и стенкой – девушку-подростка он боялся даже больше, чем меня. Джевел как легла, так сразу отрубилась. Науэль еще долго сердито сопел.

Ночью я была грубо разбужена: Джевел попыталась применить метод внезапности и крикнула спящему Науэлю в ухо: «А ну-ка вспомни, пижончик!» Час они ругались, и только я уснула, как была разбужена уже воплями Науэля: он застукал Джевел за тем, что она красила ногти его лаком, подсвечивая себе циферблатом своих здоровенных часов.

— Да заткнитесь вы оба, – прошипела я, зарываясь головой в пальто.

— На моей могиле будет табличка «Умер от раздражения», – пробормотал Науэль.

— От раздражения чего? – спросила Джевел. – Прямой кишки?

В полутора сутках езды от Барбенты я почувствовала, как из моей головы вываливаются отломанные детальки. Я совершила ошибку, позволив Джевел остаться с нами. Взаимодействуя с Науэлем, они обеспечивали непрерывную последовательность взрывов. Она говорила, он продолжал, затем она перебивала его, и сразу он перебивал ее. Она отвечала хамством на хамство, он язвительностью на язвительность, и в итоге они уже просто лаяли друг на друга. И никому не хватало мозгов остановиться первым.

— Слушайте, это уже похоже на школьный автобус. Мне хочется выбросить вас на шоссе.

— Отличная идея, учитывая, что водить машину ты не умеешь, – огрызнулся Науэль. – Это все она. Чуть что – накат. Называет меня «пижончик».

— Она просто тебя провоцирует, и ты поддаешься.

Объект обсуждения невозмутимо жевал жвачку.

— То, что я поддаюсь, вовсе не оправдывает ее действия.

— Да? Что-то вспоминаю, что, обеляя себя самого, ты рассуждал иначе. В стиле – кто не дурак, тот на это слово не обижается. Она думает так же. Так почему ты оскорблен?

— Как ты можешь нас сравнивать?!

— Да вы ведете себя одинаково. И на твоем месте я бы об этом задумалась. Вот сколько ей лет?

— Шестнадцать, – подала голос Джевел.

— Четырнадцать, – сказал Науэль. – Такие всегда накидывают себе минимум два года.

— Ладно, четырнадцать, – призналась Джевел.

— Тринадцать, – перевел Науэль. – И уже одевается как шлюха. Неудивительно, что кто-то начал к ней приставать. Все эти куцые шмотки просто орут: «Отымей меня раком!»

— А ты сам-то, Науэль? – спросила я.

— А что я? – Науэль показал на свои серо-голубой свитер и узкие джинсы. – Со мной все в порядке, – его взгляд метнулся к возникшему на горизонте указателю. – Впереди город. Объедем.

— Купи мне кофе, – заканючила Джевел.

Науэль обжег ее ненавидящим взглядом.

— Только потому, что надо куда-нибудь подмешать стрихнин.

Через двадцать минут мы въехали в очередной ничем не примечательный городишко. Сколько их я уже видела. Науэль остановил машину возле первого же торгового центра и вышел.